Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 31 – Сергей Орлов

— Если доплачивает и обеим сторонам в радость — на здоровье. Главное, чтобы добровольно и по согласию. — Я обвёл их взглядом. — Дальше. С сегодняшнего дня каждая из вас получает процент с того, что клиент проел и пропил за вечер. И вот тут вам надо понять одну вещь. Ходок приходит сюда не для того, чтобы присунуть и убежать.

— А для чего тогда? — растерянно спросила Карина.

Я хмыкнул.

— Ну, для этого тоже, не без того. Но в первую очередь ему надо отойти. Он только что вернулся из Мёртвых земель, где трое суток гадал, доживёт ли до утра, и половина его ватаги, может, осталась там навсегда. А раз он сидит сейчас у вас, а не где подешевле, значит, добыча была богатая. Значит, забрался глубоко. А там и твари такие, что нормальному человеку и в страшном сне не…

Я осёкся, потому что ни одна из них даже не моргнула.

Ну да. Кому я рассказываю. Они тут про здешних тварей слышат каждый божий вечер, в красках и подробностях, потому что нет такого ходока, который, выпив и разомлев, не похвастался бы, какую жуть он завалил в Мёртвых Землях. И каждый, ясное дело, привирает: с каждым пересказом тварь становится выше на голову, зубов у неё прибавляется вдвое, а сам рассказчик дерётся всё отчаяннее. Так что про монстров эти девочки могли бы и меня просветить. Причём так, что мне бы потом самому снились кошмары.

— Ладно, неважно, — махнул я рукой. — Суть в том, что ему надо выговориться, отогреться, почувствовать себя живым. Вот это вы ему и даёте. Сначала напоите, накормите, выслушайте, посочувствуйте. А остальное уже потом, вишенкой.

Девочки переглянулись. По лицам было видно, что им такое в голову раньше не приходило: их вроде как держали для одного конкретного дела, а тут вдруг выясняется, что дело-то другое.

Тут я вспомнил ещё кое-что.

— Карин, а у вас же тут была девочка… имя не помню. Миленькая такая, и дар интересный. Что-то вроде умиротворения. В общем, она успокаивала или что-то типа того.

Карина на секунду зависла, потом сообразила, о ком я, и недовольно цокнула языком.

— Так она после ваших слов уволилась и ушла в Академию. Учиться.

Вот теперь удивляться пришлось мне.

— Так её же не брали?

— Сначала не брали. А потом за неё сам Туров вступился, и место сразу нашлось, и что в середине месяца берут, никого уже не смутило. Вы, между прочим, лишили нас одной из лучших девочек. Мадам Роза тогда так рассердилась…

На имени Розы все двенадцать разом притихли. Я мимоходом скользнул по ним Оценкой и слегка удивился: горе. Тихое, ровное, без наигрыша, у кого слабее, у кого сильнее, но настоящее у всех до одной. По покойнице из борделя так не убиваются, а значит, эта женщина для них и правда что-то значила.

Что, если подумать, неудивительно. Без Розы половина из них давно осела бы в какой-нибудь дыре, где за вечер берут пару золотых и живут от силы пять-шесть лет.

— А… какой будет процент? — нерешительно подала голос мелкая блондинка из первого ряда.

— А процент назначит вот этот молодой человек.

Я кивнул на Игната.

И тринадцать пар глаз разом повернулись к нему. Парень, который до этого тихо стоял у стены и старался слиться с обоями, оказался в самом центре внимания. И если первые секунды взгляды были просто внимательными, то теперь в них появилось столько тепла и обещания, что у бедняги, кажется, начали гореть уши.