Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 28 – Сергей Орлов

Только эти кони были способны скакать день и ночь без отдыха: их с рождения поили зельями выносливости, что подходило исключительно Ангорской породе. Любая другая лошадь умирала или в первые часы этой бешеной гоник, либо чуть позже, уже от последствий

Феликс поздоровался ровным, спокойным голосом, в котором не чувствовалось ни капли неуверенности или слабости. Он поклонился отцу, затем матери, и сел на левое от Родиона место.

Алиса вошла через полминуты — и будто принесла с собой в тёплую столовую кусочек холода. Сегодня она была в чёрном закрытом платье, волосы убраны в гладкую тугую причёску, ни одной выбившейся пряди, на шее тонкая чёрная лента — без единого украшения.

Траур она не снимала с возвращения в столицу. Тогда же и попросила Родиона с Марией приютить её на время в поместье: возвращаться к отцу, в родной дом, она не могла. Там всё напоминало о матери — и о том, что с Розой, как считала Алиса, сделали при дворе.

Реверанс вышел выверенным до мелочи, без задержки и без лишнего движения, словно она кланялась не за семейным столом, а на приёме перед чужими людьми. Лицо оставалось ровным и спокойным, и только зелёные глаза в утреннем свете казались светлее обычного.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство.

— Доброе утро, Алиса. Проходи, садись.

Мария показала ей на место. Алиса опустилась на стул напротив Феликса, чуть наискось от Родиона, и даже не притронулась к приборам. По словам слуг, после смерти матери она практически не ела, и Мария уже обещала Родиону, что обязательно поговорит с ней по этому поводу.

С минуту за столом стояла тишина. Феликс пил кофе мелкими глотками, неторопливо, как человек, которому некуда спешить. Алиса по-прежнему не смотрела ни на еду, ни на напитки

Наконец Феликс поднял голову.

— Отец, если позволишь, я хотел бы с тобой поговорить…

Родион отложил вилку, неторопливо промокнул губы салфеткой и внимательно посмотрел на сына. Феликс на мгновение сжался под тяжёлым взглядом отца — но тут же взял себя в руки и ответил прямо, с вызовом.

Такой ответ Родиону пришёлся по душе. Настоящего Морна временными невзгодами не сломить.

— Я понимаю, о чём ты хочешь поговорить, сын, — сказал он. — И скажу сразу: решение на твой счёт я уже принял и менять его не стану.

Феликс стиснул чашку так, что та, казалось, вот-вот хрустнет.

— И… что ты решил? — ему с трудом удалось удержать голос в спокойствии.

Родион выдержал паузу, наблюдая за сыном. Парень волновался, это было видно, — но под волнением чувствовался стержень, и отцу определенно нравилось.

Он хмыкнул и принялся неспешно разрезать яичницу с беконом, которую лакей только что перед ним поставил.

— Все эти дни я думал о тебе. О твоём месте в семье и о том, что тебя ждёт. — Родион подцепил кусок на вилку, но есть не торопился. — И пришёл к выводу, что твой брат поступил правильно.

Чашка в руках Феликса дрогнула.

— Что значит — правильно?

Родиону, похоже, доставляло удовольствие тянуть и не договаривать.

— А то и значит. Тем, что он сделал, он спас тебе жизнь. — Родион наконец отправил кусок в рот, прожевал, отложил вилку. — Признаться, я до сих пор не возьму в толк, как ему удалось провернуть такую тонкую работу с печатью. Но раз Артём пошёл на это — значит, иного выхода у него попросту не было.