Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 69 – Сергей Орлов

— Добейте остальных, — прохрипел он гвардейцу. — И найдите Воронова. Он должен быть там, в конюшне. Если жив — вытащите.

Парень ударил кулаком в грудь и бросился выполнять приказ, а Родион, не глядя уже ни на двор, ни на горящую казарму, развернулся и побежал к восточному крылу.

Родион бежал по коридору тяжело, заваливаясь на правую сторону. Левая рука висела мёртвым грузом, и каждый шаг отдавался в груди горячим толчком. Метка под ключицей жгла по-другому, чем минуту назад, и граф на бегу понял почему: огонь Артёма перестал подниматься. Его начали гасить.

Работали с сыном уверенно и грамотно. Огонь Морнов, только-только впервые поднявшийся в мальчишке, оседал сейчас обратно к ядру под чужой рукой, и рука эта знала, что делает.

Родион совершенно не понимал, что происходит. У двери детской он сам, собственноручно, поставил двоих своих лучших бойцов, мимо которых в этот дом не прошла бы даже крыса. Однако кто-то всё-таки прошёл, да ещё и работал сейчас с родовым каналом Артёма так, будто изучал устройство огня Морнов всю свою жизнь.

Подбежав к повороту, Родион увидел сразу обоих своих гвардейцев. Живые, на ногах, при оружии. Полотно за их спинами было цело, и даже замок не нёс на себе ни единой царапины. А внутри в эту самую секунду у Артёма гасили огонь.

Один из бойцов шагнул графу навстречу.

— Ваше сиятельство, всё спокойно, никто сюда не прох…

Договорить он не успел, так как Родион отодвинул его плечом, коротко замахнулся и с разбегу ударил ногой в дверь.

Дверь влетела внутрь, и Родион с порога увидел всё, что творилось в комнате. Сын на кровати, выгнутый дугой. Чужак в тёмной мантии с капюшоном сидел к нему спиной, склонившись над мальчиком. А на дальней стене, за изголовьем кровати, уже открывался фиолетовый провал портала.

Родион вскинул правую руку и ударил.

Белое пламя сорвалось с ладони графа со всей той яростью, которая копилась в нём с начала этой ночи, и понеслось через комнату к ссутуленной спине чужака.

Но чужак оказался быстрее. За долю секунды до удара он скользнул в провал, и портал схлопнулся у него за спиной, будто его и не было. Огонь Родиона прошёл сквозь пустое место, где секунду назад сидел человек, ударил в стену за кроватью и прожёг её насквозь, до самой кладки.

В комнате стало тихо.

Родион стоял посреди детской с вытянутой рукой, на пальцах которой ещё догорали последние белые искры, и дышал тяжело, с хрипом. Под левой лопаткой у него что-то мокрое расползалось по рубахе под доспехом, но сейчас это было совершенно не важно. Сейчас его волновало только здоровье его сына.

Он пересёк комнату в три шага, рухнул на колени на ковёр и протянул руки к лицу Артёма.

Мальчик дышал. Тяжело, сипло, но всё же дышал. Родион опустился на колени у кровати и положил ладонь сыну на лоб. Под пальцами у графа был раскалённый кипяток, и этот кипяток прямо на его глазах начал остывать — сначала на лбу, потом на щеках, потом на висках и шее.

— Живой, — прошептал он. — Господи, живой.

По щеке у графа, от уголка глаза к виску, медленно скатилась слеза. Он её не заметил, так как смотрел на сына и больше ничего вокруг сейчас не видел.

Правую ладонь Родион положил сыну на грудь, поверх тонкой рубашки. Под ладонью было пусто. Родовой канал Морнов, минуту назад горевший в Артёме так ярко, что отзывался у графа за стенами, сейчас молчал. В этом канале что-то лежало — плотное, чужое, ровное, и оно придавливало огонь мальчика к самому ядру с такой силой, что собственным даром Родион до этого огня больше не доставал.