Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 132 – Сергей Орлов

В этом и был весь смак церемонии. Камень не раздавал подарков и не уравнивал кого бы то ни было. Камень просто будил то, что уже спало в человеке, и будил настолько мощно, насколько этот человек был готов. Подготовился хорошо — каналы широкие, ядро вызрело, дыхание поставлено — дар развернётся в полную силу, до своего естественного потолка. Подготовился плохо — выйдешь с тем, что найдёт себе места в твоей кривой системе, то есть с крохами.

И поэтому учителя гоняли мальчишек по пять лет без жалости. Это была мотивация в чистом виде. Пацану с десяти лет вдалбливали простую штуку: твоё будущее — в твоих руках. Не в крови, не в фамилии, не в деньгах отца. В том, насколько ты подготовишь сосуд к тому моменту, когда в него вольётся дар. Поленишься — получишь ранг E или D, и вся твоя дальнейшая жизнь пройдёт на торговых разрешениях и при штабе. Будешь пахать — получишь ранг B или A, пойдёшь в гвардию, в орден, в дипломатический корпус, куда захочешь. И никто тебе потом не скажет, что ты «недостаточно родовитый». Камень сказал — значит, всё.

Получалось что-то вроде университета. Пять лет учишься, потом распределение, и это распределение определяет твою жизнь до конца. Только в обычном университете итоговый экзамен принимают живые люди, которых можно подкупить или запугать, а Камень был штукой беспристрастной. Камню плевать, кто твой отец и сколько у твоего рода земель. Камень Истины считывает то, что есть, и выдаёт ровно тот результат, который ты заслужил.

Отсюда же и легенды про захудалые ветви, в которых вдруг рождался гений. Пацан из обедневшего рода, у которого в семье последние три поколения ходили в крепких C и D, мог пять лет вкалывать как проклятый, явиться на церемонию с идеально подготовленными каналами и вытянуть себе ранг A. И всё, дальнейшая судьба этого пацана начиналась заново — его звали ко двору, в нём видели надежду угасающего рода, ему давали земли и невест. А наследник Великого Дома, лоботряс и пьяница, мог провалиться в E и до конца жизни таскать на себе позорное прозвище. Кровь играла роль, и роль немалую, но финальное слово оставалось за подготовкой.

Камень Истины, при этом, был только один. Находился он в столице, в специальном зале при дворце, под надёжной охраной двух людей из Длани Императора. И аристократы со всех концов огромной страны раз в несколько месяцев тащили туда своих наследников.

Кто-то ехал две недели, кто-то месяц, кто-то два. С обозом, с охраной, с поваром, с лекарем, с полным сопровождением, потому что наследник рода это не обычный пассажир. Это будущее семьи на ближайшие полвека, и рисковать им на сомнительных постоялых дворах никто в здравом уме не будет. И всё это, разумеется, стоило денег. Серьёзных. Таких, что на одну только дорогу уходило больше, чем средняя купеческая семья зарабатывала за год.

Так что церемония, при всей её внешней строгости и беспристрастности, оставалась привилегией. Камень судил честно, да. Только подпускали к нему строго своих. Аристократов всех мастей, от Великих Домов до самых захудалых баронств, и вот уже на этом круг заканчивался. В редких случаях допускались дети из купеческих семей, которые вложили в имперскую казну такую сумму, что отказать им было попросту неудобно. Но это были именно исключения, по несколько человек в год, и каждый такой случай Двор обсуждал потом ещё месяца три, как дикое событие.