Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 58 – Сергей Орлов

— Так что передай отцу, что я не отвечаю на его письма не потому, что они теряются в дороге. Мне нечего ему сказать. А если он решил поиграть в заботливого главу рода после всего, что было, пусть найдёт кого-нибудь с памятью покороче.

Я помолчал и добавил мягче, потому что моя злость была направлена не на младшего брата, а на человека, который его сюда прислал:

— Так что не лезьте в мои дела, Феликс. Мне ничего не нужно от рода Морнов.

Феликс стоял передо мной, прямой, в своём безупречном камзоле, и Дар рисовал картину, на которую было больно смотреть: обида, злость, и где-то совсем глубоко, под слоями гордости и дисциплины, боль мальчика, который всю жизнь был вторым и только-только получил то, что считал заслуженным, а теперь рисковал потерять это снова.

И мне, честно говоря, было его жаль. По-настоящему, без иронии и без снисхождения, потому что Феликс Морн работал больше, чем я когда-либо работал в этом теле, и заслуживал лучшего, чем роль посыльного при отце, который использовал собственных детей как расходный материал.

— И вот что ещё, Феликс, — сказал я, и сказал это так, чтобы он услышал то, что я имел в виду, а не то, что привык слышать. — Без сарказма и без подвоха. У Морнов наконец есть наследник, который это заслужил. Ты вкалывал, пока я валял дурака, так что наследство твоё, и я на него не претендую. Ни сейчас, ни потом.

Феликс смотрел на меня, и Дар показывал такую кашу из эмоций, что систематизировать её не было никакого смысла: злость и благодарность, облегчение и подозрение, всё вперемешку, потому что он приехал к врагу, а нашёл человека, который отдавал ему всё, чего он хотел, просто и бесплатно, без торга и условий.

И он совершенно не понимал, почему я это делаю.

Гнедич стоял в двух шагах и явно мечтал оказаться где-нибудь в другом месте, и, желательно, как можно дальше. Оно и понятно: при нём только что фактически послали главу одного из Великих Домов, и присутствовать при таком не хотел бы никто, а уж тем более чиновник, чья карьера целиком зависела от умения не оказываться между молотом и наковальней. Впрочем, мне его неудобство было только на руку: чем больше людей видели, что я не имею к роду Морнов никакого отношения, тем лучше для меня и тем спокойнее будет жить дальше.

— Борис Семёнович, — я повернулся к коменданту и кивнул на Феликса с Алисой, — позаботьтесь о моём брате и его невесте. Они проделали долгий путь.

Гнедич закивал с облегчением человека, которому наконец дали понятную задачу, и засуетился вокруг гостей с удвоенным рвением. Я же сжал пальцы Серафимы, и мы двинулись к входу.

Вечер только начинался…

До входа в резиденцию оставалось шагов двадцать, и я умудрился впихнуть в них столько мыслей, что голова едва не треснула по швам.

Я только что, да ещё и при Гнедиче, послал собственного отца и отказался от рода Морнов, а значит, и от наследства, за которое половина аристократов Империи перегрызла бы друг другу глотки. И всё бы ничего, но Гнедич хранил чужие секреты примерно так же успешно, как алкоголик хранит непочатую бутылку водки, так что к утру об этом будет знать половина Сечи, к завтрашнему вечеру новость облетит весь город, а через неделю слухи доползут до столицы.

Причём обрастут такими подробностями, что в столичной версии я, вероятно, буду не просто отрекаться от рода, а лично плюну отцу в лицо, вызову его на дуэль и ещё прихвачу с собой фамильное серебро.