Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 51 – Сергей Орлов

А отец одним письмом превратил всё это в детскую шалость, за которую взрослый человек даже не стал ругать, а просто отмахнулся и дал «настоящее задание».

Карету тряхнуло особенно сильно, и Феликса бросило вбок. Тёплая ладонь легла ему на бедро, придержав, и Алиса сказала:

— Осторожнее.

Она сидела рядом, близко, потому что карета была рассчитана на двоих, но стены у неё были толстые, а сиденья узкие, и Алиса с самого начала пути устроилась так, что её плечо касалось его плеча, а колено — его колена, и каждый раз, когда карету подбрасывало, соприкосновение становилось чуть плотнее и чуть дольше, чем требовала простая физика.

Ладонь осталась на бедре ещё секунду. Потом Алиса убрала руку, но медленно, проведя кончиками пальцев по ткани так, что Феликс почувствовал это прикосновение не только бедром, но и где-то значительно выше, в районе солнечного сплетения, где приятный жар и раздражающая невозможность сосредоточиться на чём-либо, кроме её пальцев, смешивались в коктейль, от которого мысли путались, а злость отступала на задний план, уступая место чему-то более первобытному.

— Я в порядке, — недовольно выдохнул он.

Алиса чуть повернулась к нему, и в тесноте кареты это движение получилось таким, что вырез платья оказался прямо в поле зрения Феликса, и он с кристальной ясностью понял, что она знала, что он посмотрит, знала, как именно посмотрит, и расположилась так не случайно, а с той отточенной грацией, которую вбивали в благородных девиц с пелёнок и которой Алиса владела лучше, чем иные мечники владели клинком.

— Расскажи мне ещё раз, — попросила она, и голос её был мягким, тёплым, с той интонацией, которая говорила: мне интересно не потому, что я должна слушать, а потому что мне интересен ты. — Что именно отец написал про эти… как их там? Страховки?

Феликс заставил себя отвести взгляд от выреза и посмотреть ей в глаза, но это было ненамного легче, потому что зелёные глаза Алисы Волковой обладали тем же свойством, что и остальные части её тела: заставляли забывать, о чём ты думал секунду назад.

— Масштабирование, — хрипло произнёс он. — Отец считает, что страховая система, которую Артём придумал для ходоков, может работать шире. Караваны, ремесленники, торговцы. Вся Империя, если довести до ума. И он хочет, чтобы я приехал к брату и предложил помощь рода.

Он помолчал.

— Помощь, Алиса. Мне — ему. Человеку, которого я четыре месяца пытался задушить.

Алиса склонила голову, и тёмные волосы, уложенные в дорожную причёску попроще обычного, скользнули по плечу, обнажив линию шеи, и Феликс не мог не подумать — потому что думал об этом каждый раз, когда видел эту линию, — как было бы провести губами по этой коже, от ключицы до уха, и услышать, как дрогнет её голос. Тот самый идеально контролируемый голос, которым она сейчас произнесла:

— Твой отец видит дальше, чем мы оба. Так что не унижение, мой милый. Это шанс.

— Шанс, — повторил он с горечью. — Прийти к Артёму с поклоном и предложением, которое он может принять или отвернуть, и в обоих случаях я выгляжу как мальчик на побегушках у собственного отца.

— Ты выглядишь, — Алиса повернулась к нему полностью, и её колено скользнуло по его колену так, что бедро прижалось к его бедру плотнее, и Феликс ощутил тепло её тела сквозь слои ткани, — как наследник Великого Дома, который приехал к ссыльному брату с предложением, от которого тот не сможет отказаться. А это, мой дорогой, называется «позиция силы».