Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 56 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Она бежала. Без мантии, в простой рубашке, которая промокла насквозь и облепила тело, обрисовывая маленькую грудь, но Машу это, похоже, совершенно не волновало. Волосы растрёпаны, мокрая прядь прилипла ко лбу, щёки раскраснелись от бега. Причём одежда на ней была та же, что и вчера вечером, будто она так и не ложилась.

Дар считал её эмоции ещё до того, как она добежала: тревога сорок два процента, растерянность тридцать один, и двадцать семь процентов чистого удивления. Она остановилась передо мной, хватая ртом воздух, колени в грязи, будто падала по дороге и не останавливалась, чтобы отряхнуться.

— Артём, — выдохнула она, еле переводя дыхание. — Там Серафима… там…

Она замолчала, попыталась сформулировать мысль, не смогла и просто замотала головой:

— Нет… тебе лучше самому это увидеть.

Я вылетел с тренировочной площадки вслед за Машей, а она уже мчалась через двор Академии, расталкивая студентов и даже не пытаясь извиняться. Это само по себе было настолько необычно, что я на всякий случай прибавил ходу.

Мы пролетели мимо группы первокурсников, которые как раз спорили у колоннады. Маша даже не притормозила, просто растолкала их плечом и побежала дальше, а я только услышал за спиной возмущённое:

— Эй!

В другое утро она бы от такого шарахнулась в сторону, извинилась раз десять и ещё неделю переживала бы, что кого-то толкнула. Сейчас же даже головы не повернула.

Я настиг её лишь на лестничном переходе между корпусами. Только теперь, когда расстояние сократилось, мне удалось по-настоящему её разглядеть. Юбка казалась вызывающе короткой для девушки, которая привыкла прятаться в безразмерной мантии, словно улитка в надежной раковине. Сама же мантия и вовсе бесследно исчезла.

Внешность тоже претерпела немало изменений: растрёпанные волосы, расправленные плечи и чеканный, уверенный шаг. Больше никакой привычки жаться к стенам, будто каждый встречный — затаившаяся угроза, а единственная цель в жизни — слиться с интерьером и стать невидимкой.

Теперь она летела через коридоры Академии с таким видом, словно занималась этим с самого рождения. Со стороны могло показаться, что она наконец-то излечилась от вечных страхов, обрела внутренний стержень и внезапно познала радость свободы. Это было очень неплохо и я бы с удовольствием хотел бы в это поверить, если бы не одна прозаичная деталь.

Когда на повороте под сводами арки ветер донёс до меня её шлейф, пазл сложился в куда более приземлённую картину. Маша была не просто не в себе, нет… она была беспросветно, монументально пьяна. Причём, судя по тому, с каким воодушевлением она штурмовала пространство, стадия «тихого созерцания» её миновала, уступив место фазе абсолютного всемогущества.

— Маша! — крикнул я, пытаясь не отставать. — Ты до-скольки вчера пи…

— Потом! — бросила она на ходу, даже не обернувшись. — Быстрее!

И она снова прибавила скорость.

Мы вихрем ворвались во внутренний двор, распугивая зазевавшихся студентов, и нырнули в очередной узкий проход. Маша неслась впереди, с поразительной ловкостью лавируя в толпе. Временами она буквально прокладывала себе путь локтями, будто внезапно решила, что в расписании Академии на сегодня назначен «день большого тарана».

И только на середине следующего перехода до меня добрался холод.