Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 53 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

В прошлой жизни я таких видел десятками. Ребята, у которых всё есть, кроме одного: разрешения самому себе ударить. Лечилось это только практикой, получать и отвечать, пока мозг не перестанет считать каждый удар катастрофой, но Фёдору до этого было ещё далеко.

Павел был другой историей. Он делал всё правильно: стойка, удар, возврат, перемещение. Технически не хуже Данилы, а в чём-то даже аккуратнее. Но каждое его движение было пропитано желанием оказаться в другом месте. Нервное плечо дёргалось чаще обычного, глаза бегали, и весь он напоминал часовой механизм, который исправно тикает, но внутри которого пружина давно сломана. Работал, потому что велели, а не потому что хотел.

Фёдор боялся бить. Павел не хотел. Обе проблемы серьёзнее, чем кривая техника Гриши, потому что технику можно поставить за месяц, а что делать с головой, которая не даёт телу работать, вопрос совсем другого порядка.

— Фёдор! — крикнул я через площадку. — Когда он открывается, бей. Не думай, просто бей. Плохой удар лучше, чем никакого.

Фёдор вздрогнул, кадык дёрнулся, и на следующей атаке Павла он уклонился, увидел открытое ребро и ткнул. Слабо, косо, скорее мазнул кулаком, чем ударил, но ткнул. Павел охнул от неожиданности, отступил на шаг, и на лице Фёдора промелькнуло выражение такого искреннего изумления, будто он только что обнаружил, что умеет дышать под водой.

— Вот так. Ещё.

Тренировка набирала ход. Данила гонял Гришу, заставляя бить половиной тела, и здоровяк потел, сопел, багровел, но делал, потому что результат чувствовал сам. Фёдор начал огрызаться после уклонений, пока неуверенно, пока больше от испуга, чем от решимости, но хотя бы начал. Павел работал ровно, и вот с ним я пока не понимал, за какой конец тянуть. Не потому что задача была нерешаемая, а потому что для начала мне нужно было понять, почему пружина внутри него сломалась.

Я оставил их и обернулся к Мареку с Игнатом, после чего мне пришлось прикусить щёку, чтобы не расхохотаться, потому что то, что происходило на другом конце площадки, заслуживало отдельной рамки и места в музее современного искусства.

Марек стоял перед Игнатом, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением мастера, которому вместо бревна для работы подсунули варёную морковку. Игнат стоял в позе, которую при большом воображении можно было назвать боевой стойкой. Руки подняты, кулаки сжаты, с этим всё было правильно, но ноги при этом стояли так, будто он собирался танцевать вальс, а корпус оставался прямым как доска. Выглядело так, будто человек прочитал о боевой стойке в учебнике, запомнил каждый пункт по отдельности, но собрать их воедино не сумел.

— Колени согни, — сказал Марек.

Игнат согнул. Одно. Второе осталось прямым.

— Оба.

Игнат согнул оба и тут же начал заваливаться вперёд, потому что центр тяжести уехал куда-то в неизвестном направлении. Марек молча придержал его за плечо, поставил ровно, отпустил. Игнат постоял секунду и начал заваливаться назад.

— Наследник, — Марек повернулся ко мне с каменным лицом. — Можно вопрос?

— Нет.

— Понял.

Марек повернулся обратно к Игнату и вздохнул так тяжело, что у того шевельнулись волосы. Потом начал заново.

— Ноги на ширине плеч. Не шире, не уже. На ширине. У тебя есть плечи? Вот по ним и ориентируйся. Колени слегка согнуты, не приседай, просто чуть подогни, чтобы не стоять колом. Вес на обе ноги одинаково, не на носки, не на пятки, на всю стопу. Представь, что стоишь на палубе корабля.