Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 140 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Серафима, — негромко позвал я, повернувшись к перегородке, за которой расположилась Озёрова. — Ты мне нужна.

За перегородкой послышались шаги, медленные и неуверенные, словно каждый давался через силу. Серафима появилась спустя несколько секунд, и выглядела она так, как выглядит бегун, который пересёк финишную черту марафона и тут же узнал, что впереди ещё один.

Бледная до синевы, с тёмными тенями под глазами, да ещё и серая мантия висела на ней так, будто внутри стало вдвое меньше человека, чем было час назад. Но спину она держала прямо, а фиолетовые глаза, когда нашли меня, были мутными от измождения, но вполне себе осмысленными.

— Как ты…? — напряженно спросил я.

Если Серафима сейчас не сможет колдовать, то весь план полетит ко всем чертям, и придётся придумывать что-то другое, хотя что именно — я пока понятия не имел.

— Жива…

Что на языке Озёровой означало: могу работать, давай задачу, и хватит тратить время на глупые вопросы.

— Мне нужны твои способности к криомантии… — сказал я. — Только забудь про ледяные штормы и иней на стенах, сейчас задача будет совсем другой.

Серафима чуть приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Внутри Фрола сидит паразит, который питается энергией ядра. Чем активнее циркуляция, тем быстрее он жрёт, и прямо сейчас он жрёт так быстро, что парень долго не протянет. Единственный способ остановить тварь — охладить ядро до порога, на котором энергообмен почти остановится. Паразит лишится питания и заснёт, а Фрол войдёт в спячку, но останется жив. И выигранного времени нам должно хватить, чтобы провести процедуру по извлечению паразита.

Серафима молчала несколько секунд, переваривая услышанное.

— То есть… ты хочешь, чтобы я заморозила живое ядро? — произнесла она медленно, будто проверяя, правильно ли расслышала. — Изнутри, точечно, у человека, который и так еле дышит?

— Именно.

— Артём… ты же сам знаешь, что я умею только замораживать и разрушать. И ты сам видел, что бывает, когда я отпускаю контроль хотя бы на мгновение. А тут одно лишнее усилие, и я его просто убью.

— Знаю, — сказал я. — Но другого выхода у нас нет. Лекарь его не вытащит, зелья не помогут, а без постороннего вмешательства Фрол умрёт в ближайшие часы. К тому же, насколько помню, ты самый сильный криомант в этом городе. И тебе не придётся делать это в одиночку. Мы с лекарем будем следить за его состоянием и вести тебя, шаг за шагом. Буду говорить когда нужно добавить, когда притормозить, когда вовсе остановиться. Сделаем это вместе.

Она замолчала, и я видел, как она прикидывает объём работы, пытаясь понять, хватит ли того, что осталось на её магических каналах, на работу, требующую абсолютной точности. Совсем недавно эта девушка снесла полсклада неконтролируемым вихрем из чужого ветра и собственного льда, а теперь от неё требовалось прямо противоположное: контроль на грани невозможного, на последних каплях резерва и без единого права на ошибку.

— Я… я всё сделаю, — с решимостью в голосе произнесла она.

Без бравады, без страха и без осторожного «попробую». Сказала так, будто речь шла о чём-то обыденном, тем самым тоном, каким она обычно обещала заморозить Сизого до состояния ледяной скульптуры. Разница была в том, что Сизого она могла морозить с любой силой и в любом настроении, а здесь ошибка на полградуса означала смерть человека, который и так балансировал на самом краю.