Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 116 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я прошёл дальше и остановился в пяти шагах от стола Турова, ровно на том расстоянии, которое означало «я пришёл разговаривать, но подходить ближе не намерен, пока не пойму, что ты задумал».

Злата встала за моей спиной, и тонкие пальцы тут же вцепились в ткань плаща на уровне поясницы, передавая мелкую частую дрожь прямо в позвоночник. Девочка, которая ещё вчера плела интриги с грацией ядовитой змейки, сейчас держалась за мой плащ так, будто от этого зависела её жизнь, что, если подумать, было недалеко от истины.

Я не стал её одёргивать: пока она надеялась на мою защиту, она не делала глупостей, а от Златы Ярцевой в состоянии паники можно было ожидать чего угодно, вплоть до попытки договориться с Туровым самостоятельно, что закончило бы эти переговоры значительно раньше и значительно кровавее, чем мне бы хотелось.

А потом мой взгляд зацепился за одного из людей Турова, и что-то внутри тихо сказало: «Стоп. А вот к этому человеку надо присмотреться».

Мужик за сорок, жёсткое обветренное лицо, тяжёлый взгляд из-под бровей и кулаки, которые явно знали не только рукоять кирки. Обычный ходок, каких в Сечи сотни. Он стоял чуть в стороне от остальных, у правой стены и старался ничем не выделяться. Но Оценка рисовала над его головой совсем другую картину. Тревога зашкаливала за девяносто процентов, выше, чем у кого-либо в помещении, включая Злату, а злость, вместо того чтобы быть направленной на кого-то из нас, была повёрнута внутрь, на самого себя, словно он сам себя за что-то ненавидел.

Но больше всего меня насторожил взгляд: мужик старательно держал глаза на мне, однако они всё время норовили сползти в сторону рыжей за моей спиной. Не так, как мужчина смотрит на красивую женщину. Так смотрят на незажившую рану, которую не можешь перестать трогать, хотя знаешь, что станет только хуже.

Я обернулся к Злате. Та стояла, уперев глаза в пол, сжав губы в тонкую белую полоску, и, судя по всему, не замечала ни этого мужика, ни его взглядов. Или очень убедительно делала вид, что не замечала.

Тут же мелькнула мысль: неужели у Ярцевой даже здесь, среди людей Турова, завёлся преданный кобелёк на коротком поводке? Но нет, не похоже. У кобельков на поводке бывает обожание, похоть, готовность прыгнуть по первому щелчку. А у этого в глазах была… боль, что ли. В этом полумраке хрен разберёшь.

Я запомнил его лицо, убрал в дальний угол памяти и повернулся к Турову.

Кондрат сидел за столом, откинувшись на стуле, и ждал. Второй стул стоял у дальней стены, и это тоже было частью спектакля: хочешь разговаривать — стой передо мной, как проситель. Маленькая проверка, из тех, что опытные люди расставляют на автомате, как охотник расставляет силки, даже не задумываясь.

Я прошёл мимо стола, забрал стул, неторопливо протащил его через весь склад и поставил напротив Турова. Ножки скрежетнули по каменному полу. Сел, устроился поудобнее, положил руки на стол и посмотрел Кондрату в глаза с улыбкой, которая прямо говорила: «Попытка хорошая, но со мной такое не прокатит».

По складу прошелестело что-то вроде коллективного вдоха. Кто-то из людей Турова шевельнулся у стены, но Кондрат даже не моргнул. Просто смотрел на меня несколько секунд, а потом уголок его рта дрогнул, обозначив нечто, отдалённо похожее на усмешку.