Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 81 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

А теперь попробуем копнуть глубже.

Где у тебя слабое место?

Печать на ладони вспыхнула жаром, и мир перед глазами поплыл, словно я смотрел сквозь стекло, залитое водой. Ядро в груди мгновенно заныло, но не как с ножом, а в несколько раз сильнее, будто кто-то взял ту самую перетянутую струну и дёрнул со всей дури. Я стиснул зубы и держал фокус, хотя в висках уже колотило так, что глаза слезились.

Живой человек оказался совсем не похож на нож. С предметом дар выдавал чистую, ясную картинку, одну нитку, одну трещину, одно слабое место. С человеком знание хлынуло потоком, рваным и хаотичным, будто я пытался пить из опрокинутого ведра. Обрывки, куски, вспышки: правое плечо, застарелая травма, сустав плохо сросся после перелома или вывиха, компенсирует наклоном корпуса при замахе справа…

И всё. Картинка схлопнулась, перед глазами замелькали цветные пятна, и я еле успел ухватиться за подоконник, чтобы не грохнуться на пол.

Дерьмо.

Я простоял так с минуту, пережидая головокружение и слушая, как ядро в груди гудит обиженным шмелём. Предметы, значит, даются пока относительно легко: ждать всего пару секунд, да и боль вполне терпимая. Но вот с живым человеком всё не просто, так как там в разы больше переменных: кости, мышцы, жилы, старые раны, привычки тела, и дар пытается считать всё одновременно, а ядро ранга Е просто не тянет такой поток.

Но результат был. Рваный, неполный, но всё-таки был.

Правое плечо, плохо сросшийся сустав. Тренер во мне знал, что это означает, потому что я видел такие травмы десятки раз в прошлой жизни. Боец с больным плечом бережёт его, даже если сам этого не замечает. Замах справа чуть короче, чуть медленнее, и корпус компенсирует, подставляя левый бок. Если знать это заранее, можно нарочно открываться справа, провоцируя атаку в слабую сторону, и ловить на контратаке. Один кусок знания, и весь рисунок боя переворачивается.

Только вот прочитал я это стоя у окна, в тишине, когда никто не мешает и не пытается воткнуть в меня что-нибудь острое. В настоящем бою такой роскоши не будет, там клинок летит в голову и думать некогда, а фокус нужно держать одновременно с тем, как уворачиваешься и бьёшь в ответ. И это при том, что у меня крошечное ядро, и после двух, от силы трёх считываний подряд оно выдохнется, а я свалюсь посреди боя, как мешок с картошкой.

Значит, нужно работать. Каждый день, понемногу, как с любой мышцей. Не пытаться в первый же день поднять то, что тебя раздавит, а прибавлять по чуть-чуть, давая телу и ядру время привыкнуть.

Я сел за стол, записал последние наблюдения в тетрадь и откинулся на стуле. Голова всё ещё гудела, но это была приятная, честная боль, как после хорошей работы, когда знаешь, что не зря старался.

За окном ходоки наконец перестали ругаться и ушли в таверну. Где-то на соседней улице заорала кошка, и тут же отозвались собаки, и всё это смешалось с далёким бренчанием расстроенной гитары из соседнего кабака. Обычная ночь в Сечи, где каждый второй пил за то, что вернулся живым, а каждый третий за то, что завтра, может, уже не вернётся.

А я сидел в своей каморке и улыбался. Для торговли и переговоров мой дар и раньше работал отлично, тут грех жаловаться. Но я всегда понимал, что в этом городе рано или поздно придётся не только торговаться, но и драться, а в бою от «Оценки» толку как от зонтика во время пожара. Так я думал до сегодняшнего вечера. Потому что если я могу видеть, куда ударит противник и где у него больное место, то это уже не зонтик. Это отмычка, которая подходит к любому замку. Осталось научиться ей пользоваться, не ломая пальцы при каждой попытке.