Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 4»
|
По лицу Серафимы было видно, что она это действительно знала, и именно поэтому злилась ещё сильнее, потому что нет ничего хуже, чем слышать правду, которую до последнего не хотел признавать. — А Сизый без телепортации — просто мишень для парня с двумя клинками. Мне не нужно гадать, как это закончится, потому что я уже видел такие расклады, и они всегда заканчиваются одинаково: одна сторона лежит на земле, а другая стоит над ней. — Тогда что, — процедила Серафима сквозь зубы, — ты выйдешь один, и расклад магически изменится? Или ты за ночь стал магом ранга А, а нам просто забыли об этом сообщить? — Нет. Но у меня есть кое-что, чего они не ждут. — И что же это? — Расскажу после боя. Фиолетовые глаза сузились, и на секунду мне показалось, что она ударит. Не магией и не словом, а просто кулаком, по-человечески, от бессилия и злости, потому что Серафима Озёрова не умела быть слабой, не умела стоять в стороне и не умела принимать чужую защиту, потому что всю жизнь защищала себя сама. — Ты не имеешь права решать за меня, — сказала она тихо, и голос её впервые за весь разговор дрогнул, не от слабости, а от чего-то, что она очень не хотела показывать. — Имею, — ответил я. — Потому что я не готов смотреть, как тебя калечат, Сера. Не готов и не буду. Пощёчина прилетела раньше, чем я успел договорить. Не ладонью, а всей рукой, с разворота, так, что голова мотнулась вбок и щеку обожгло. Серафима стояла передо мной, и рука её ещё висела в воздухе, а на ресницах блестело что-то, чего она ни за что на свете не назвала бы слезами, потому что Серафима Озёрова не плачет, она просто иногда моргает чаще обычного. — Ненавижу, — сказала она, и голос её был хриплым и тихим, и от этого слово ударило больнее пощёчины. Она развернулась и пошла к двери, и каждый шаг оставлял на камне ледяной отпечаток. Дверь грохнула так, что с потолка посыпалась штукатурка, а по стене от косяка побежала тонкая трещина. В комнате сразу стало заметно теплее. Я потрогал щёку, она всё ещё горела, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что для криоманта у неё на удивление горячая рука. — Она не злится, Артём, — тихо сказала Надежда. — Просто она не умеет бояться за кого-то, и злится вместо этого. Ей страшно… — Знаю, Надь, — я убрал руку от щеки. — Поэтому и не пошёл за ней. Какое-то время все молчали, и только гул трибун за стеной напоминал, что мир снаружи никуда не делся. Сизый стоял посреди комнаты, и весь его обычный напор куда-то делся, будто из него выпустили воздух. Перья на голове улеглись, когти больше не скребли по камню, и он выглядел не как боевая химера, а как мокрый голубь, которого согнали с карниза. — Братан, — сказал он наконец, и голос его был непривычно тихим. — Ты вот прям совсем серьёзно? — Совсем. — Но я же… я могу… — он взмахнул крыльями, но как-то вяло, без обычного размаха. — Ну, даже без телепортации я же не бесполезный! У меня когти, бита, в ближнем бою я троих таких подавителей раскидаю, братан! Могу отвлечь, могу зайти сбоку, могу… — Сизый. — … могу хотя бы орать на них, чтобы нервничали! Я же громкий, братан, ты сам знаешь! Я такие вещи могу кричать, что они от стыда оружие побросают и… — Сизый, — я положил ему руку на плечо, прямо на перья, которые были жёсткими и тёплыми под ладонью. — Я справлюсь. Серьёзно. |