Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 75 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Разберёмся. — Я потянулся за штанами и натянул их с невозмутимостью человека, который одевается в собственной спальне. — Но учти, я запомнил. И когда вернусь, мы продолжим. С того места, на котором ты меня бросила.

— Я тебя не бросала! — возмутилась она. — Я просто… это просто…

— Кончила и забыла про меня. Понимаю. Типичная женская история. Получила своё и сразу мужик не нужен.

— Да ты… ты…

Я застегнул рубашку, пригладил мокрые волосы назад и осмотрел комнату. Разрушения впечатляли, и в другой ситуации я бы, наверное, расстроился, но сейчас это казалось скорее забавным.

— Сколько? — спросил я Карину.

— Простите?

— Ремонт. Сколько я должен за этот… — я обвёл рукой ледяной ад вокруг, — … творческий беспорядок?

Карина моргнула, явно не ожидая такого вопроса. Её взгляд скользнул по разбитым плиткам, по расколотой скамье, по ледяному сталагмиту в углу, по копью, торчащему из косяка в паре сантиметров от того места, где только что была её шея.

— Я… мне нужно посчитать…

— Пришли счёт в Академию, на имя Артёма Морна.

Серафима дёрнулась.

— Это я должна…

— Ты мне уже должна кое-что другое, так что сосредоточься на этом, — перебил я, и мой голос стал мягче, интимнее. — А это… считай подарком за незабываемый вечер.

Карина смотрела на меня так, как кошка смотрит на миску сливок, которую ей неожиданно поставили прямо под нос. В её глазах появился тот особый блеск, который я видел у женщин, решивших, что этот мужчина им нужен, и неважно, свободен он или нет.

— Если вам когда-нибудь понадобится место для… продолжения, — произнесла она медленно, — у нас есть отдельные комнаты. Усиленные. Для клиентов с особыми потребностями.

Я усмехнулся.

— Запомню. Но боюсь, даже ваши усиленные комнаты не переживут того, что я планирую.

Серафима издала какой-то сдавленный звук, среднее между возмущением и чем-то совсем другим.

— Ты невыносим, — выдавила она.

— Знаю. Считай это частью моего обаяния.

Я подошёл к двери и остановился на пороге. Обернулся. Она стояла по грудь в воде, прижимая к себе выловленный верх купальника, мокрая, растрёпанная, с припухшими губами и сумасшедшими глазами.

— Мы не закончили, — сказал я. — Ты мне должна. И я всегда собираю долги.

Она молчала, только смотрела на меня, и в её взгляде плескалось столько всего сразу, что я мог бы утонуть, если бы задержался ещё на секунду.

Но у меня были дела.

— И ещё кое-что, — сказал я уже в дверях. — В следующий раз, когда будешь обо мне думать ночью… а ты будешь… постарайся не заморозить соседнюю комнату.

Её лицо вытянулось от возмущения.

— Да как ты… я не буду… да пошёл ты!

Она швырнула в меня верх от купальника, который всё ещё сжимала в руках. Я увернулся, мокрая тряпка пролетела мимо и шлёпнулась на пол у ног Карины.

И только тогда до Серафимы дошло, что она стоит по грудь в воде с голыми сиськами на виду у нас обоих.

Секунду ничего не происходило.

А потом она завизжала так, что, клянусь, где-то в Нижнем городе проснулись все собаки разом. Воздух превратился в лёд, с потолка сорвалась лавина снега, и Карине пришлось отпрыгнуть за дверь, чтобы не оказаться погребённой.

Я захлопнул дверь как раз в тот момент, когда ледяное копьё пробило её насквозь и остановилось в сантиметре от моего носа.

Из-за двери донеслось что-то на языке, которого я не знал, но интонации были универсальными. Меня послали очень далеко и очень надолго.