Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 32 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Серьёзный человек прислал пятерых клоунов с дубинками. Очень серьёзно, ничего не скажешь.

— Это была разведка. Проверить, кто вы такой и на что способны. Теперь они знают.

— И что теперь? Пришлёт десятерых?

— Или придёт сам. Или попробует воздействовать через неё, — он кивнул на дверь лавки. — Женщина одна, без защиты. Удобная мишень.

Вот это мне не понравилось. Не потому что я такой благородный защитник слабых и угнетённых, а потому что Надежда была частью моего плана. Моим алхимиком и моим источником дохода. Если её тронут — это будет удар по мне. А я не люблю, когда по мне бьют. Особенно исподтишка.

— Останься с ней, — сказал я.

Марек открыл рот, и я уже знал, что он скажет. «Моё место рядом с вами», «я должен вас охранять» — весь стандартный набор верного пса, которому велели сидеть, а он всё равно рвётся за хозяином. Поэтому я не дал ему начать.

— Это не обсуждается.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга — спокойно, без вызова, без давления. Просто два мужика, которые оба прекрасно знают, кто тут главный, и не собираются тратить время на выяснение очевидного.

— Если Кривой решит отыграться на ней, пока меня нет… — я не закончил фразу, потому что не было нужды. Марек и сам всё понимал, а разжёвывать очевидное я не любил.

Он снова посмотрел на дверь лавки, и вот тут я заметил кое-что интересное. Смотрел он не так, как смотрят на объект охраны или тактическую позицию, которую нужно удерживать. Он смотрел… ну, скажем так, с повышенным вниманием к деталям. С тем особым вниманием, которое обычно не имеет никакого отношения к служебным обязанностям.

Дверь лавки скрипнула, и на пороге появилась Надежда. И я подумал, что оставить Марека здесь было определённо правильным решением. Для всех заинтересованных сторон.

Она стояла в дверном проёме, и свет из лавки падал ей на спину, превращая тонкую рубашку практически в прозрачную. Ткань всё ещё влажная от пота, облепила тело как вторая кожа, и я видел каждый изгиб, каждую линию. Тяжёлая грудь, которая поднималась и опускалась чуть чаще, чем следовало бы. Талия, бёдра, длинные ноги под юбкой.

Волосы растрёпались и выбились из-под косынки, тёмные пряди прилипли к вискам и шее. Щёки раскраснелись — то ли от жара мастерской, то ли от чего-то ещё. Губы приоткрыты, глаза широко распахнуты.

Она видела драку из окна. Всю, от начала до конца. Видела, как я раскидал пятерых громил голыми руками за полминуты и даже не запыхался.

И сейчас она смотрела на меня так, как женщины смотрят на мужчину, которого только что увидели в деле. Не на картинке, не в рассказах, а вживую. Когда древние инстинкты просыпаются раньше, чем разум успевает их одёрнуть.

Я знал этот взгляд. Видел его сотни раз в прошлой жизни — в додзё, на соревнованиях, в барах после турниров. Когда женщина смотрит на мужчину и думает: «Вот этот может защитить. Вот этот опасен. Вот этого я безумно хочу».

Она прижимала руки к груди, но это не был защитный жест. Скорее пыталась унять сердцебиение, которое я практически видел под тонкой тканью рубашки.

В другой ситуации я бы, пожалуй, задержался. Она была красивой, взрослой, настоящей — из тех женщин, с которыми не нужно играть в игры и притворяться кем-то другим. Но потом я посмотрел на Марека, и всё встало на свои места.