Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 160 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— И как, думаешь, сработает?

Кривой не ответил сразу. Покрутил флягу, будто искал в ней ответ на сложный вопрос.

— Вот это меня и напрягает, Борь. — Голос стал тихим, без ёрничанья. — Я всегда знаю, работает мой план или нет. Всегда чувствую, ведётся человек или начинает подозревать. А тут…

Кривой помолчал и поставил фляжку на стол, медленно, аккуратно, как ставят хрупкую вещь.

— Он принял побратимство так спокойно, будто ждал этого предложения. Будто оно входило в его расклад, а не в мой. Не обрадовался, не засуетился, не начал лебезить. Просто кивнул и пожал руку, как будто мы заключили сделку, условия которой он знал заранее.

— Может, и знал.

— Может, — Кривой потёр лицо ладонями, и жест этот был усталым, совсем не похожим на его обычную манеру. — А с конвоем вот что мне покоя не даёт. Я же тебе сказал, что мальчишка подбил, и это правда, но не вся. Мы были пьяные, шли по улице, орали песни. Потом наткнулись на твоих ребят с козой, и дальше как в тумане. Помню, кто-то крикнул что-то про бедное животное. Помню, что дрались, что мальчишка хохотал, что коза блеяла так, будто её режут заживо. А вот кто первый сказал «давай заберём», хоть убей, не помню.

— Удобно.

— Борь, я серьёзно. Может, я сам ляпнул спьяну, а может, он подкинул идею так, что я решил, будто она моя. С этого пернатого идиота, который при нём крутится, тоже станется ляпнуть что угодно. Но знаешь, что меня по-настоящему пугает?

— Что?

— Результат, — Кривой подался вперёд и упёрся локтями в колени. — Ты просто посмотри на результат и скажи мне, что это случайность. Мы с тобой наехали друг на друга, чуть кровью не умылись, людей положили, денег потеряли. А мальчишка вышел из всей этой истории чистенький. С тысячей золотых в кармане, с тобой на коротком поводке и со мной в названых братьях.

Он откинулся назад и покачал головой.

— Если это случайность, то самая удачная случайность, которую я видел за всю жизнь. А я не верю в такие случайности, Борь.

Щербатый молчал, глядя на тёмную воду за окном склада. Река несла какой-то мусор, и в лунном свете было видно, как течение крутит обломок доски, не давая ему пристать к берегу.

— Ладно, допустим, ты прав во всём, — сказал наконец Кривой. — Допустим, мальчишка не простой, а мы с тобой пешки в чужой игре. Чё делать-то будем?

— Ничего.

— В смысле?

— В прямом. Ждём. Смотрим. Слушаем. — Перечислял Щербатый. — Ты продолжаешь играть названого брата — весёлого, верного, готового подставить плечо. Я продолжаю играть барыгу, которого прижали к стене. Пусть он думает, что всё идёт по его плану. Пусть расслабится, пусть начнёт нас недооценивать.

— А если он и правда просто пьяный дурак, который украл козу и случайно попал в струю?

— Тогда мы потеряем пару недель и лишний раз убедимся в том, что я немного параноик. Переживём.

— А если нет?

Щербатый обернулся и посмотрел брату в глаза. В тусклом свете факелов его лицо выглядело старше, морщины казались глубже, тени под глазами резче, и сами глаза, обычно бегающие и цепкие, сейчас были просто усталыми.

— Если нет, то и хорошо, что не стали торопиться и делать глупости, — он встал и потянулся, хрустнув позвонками. — Ладно, хватит рассиживаться. Пошли, пока наши там друг друга не перерезали от скуки.

Кривой кивнул и поднялся, отряхнув штаны.