Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 73 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я рванул засов. Руки тряслись так сильно, что пришлось промахнуться несколько раз, прежде чем пальцы наконец сомкнулись на горячем металле. Дверца со скрипом отошла в сторону. Волк попятился, вжался в дальнюю стенку и оскалил зубы, глядя на меня глазами затравленного зверя.

— Давай, — прохрипел я, протягивая к нему руку. — Надо выбираться. Пошли.

Он не двинулся. Только сильнее вжался в угол и зарычал, низко и хрипло. Боялся. Боялся меня больше, чем огня вокруг. Его так долго били и ломали, что любая протянутая рука означала только боль.

Времени на уговоры не было. Балки над головой трещали всё громче.

Я схватил его за руку и потащил из клетки. Он рванулся, вцепился зубами мне в предплечье и сжал челюсти так, что я почувствовал, как клыки входят в мясо. Но я не отпустил.

— Кусай сколько хочешь, — процедил я сквозь зубы, продолжая тащить его к выходу. — Хоть руку отгрызи. Но мы выбираемся отсюда. Оба.

Боли не было. Вообще никакой, только тупое давление и отстранённое понимание, что это должно болеть, но почему-то не болит.

Плохой знак. Тело отключает боль, когда её становится слишком много. Когда ресурс на исходе и организм начинает экономить на всём.

Неважно. Потом разберёмся. Сейчас — наружу.

Вытащил его из клетки, перехватил поудобнее и потащил к выходу. Он всё ещё не отпускал мою руку, но хотя бы перестал сопротивляться, обмяк и позволил себя тащить.

Балка надо мной застонала. Протяжно, низко, как умирающее животное. Я поднял голову и увидел, как она отделяется от перекрытия, медленно, почти торжественно, будто у меня было время полюбоваться.

Рванулся в сторону. Балка грохнулась в полуметре от меня, подняв фонтан искр и обломков. Что-то горячее ударило в лицо, и я почувствовал запах палёного, не понимая, волосы это или кожа.

Дальше. Ещё немного. Не останавливаться.

Снаружи я вывалился из дыма и рухнул на землю, выпустив волка. Тот сразу отполз в сторону, всё ещё скуля, и забился куда-то в темноту. Я слышал его хриплое дыхание, но не видел, и сил повернуть голову не было.

Лежал лицом в грязи и не мог пошевелиться. Мышцы не слушались, глаза закрывались сами, и темнота подступала со всех сторон, мягкая и тёплая, обещая покой.

Нет. Не сейчас. Там ещё четверо.

— Он сдохнет, — голос Феликса донёсся откуда-то сверху, глухой и странно далёкий. — Посмотри на него. Он просто сдохнет там, и всё.

Пауза. Потом голос Марека, тихий и севший:

— Я знаю.

— Вы! — я слышал, как Феликс развернулся к гвардейцам. — Вы, пятнадцать здоровых мужиков! Остановите его! Или пойдите с ним, помогите ему, сделайте хоть что-нибудь!

Тишина. Никто не двинулся с места.

— Это приказ! Я наследник дома Морнов, и я приказываю вам…

— Мы не подчиняемся дому Морнов, — голос капитана гвардейцев был ровным и холодным. — Мы подчиняемся гарнизонному командованию. И я уже сказал: своих людей в это пекло я не отправлю.

— Да вы… вы просто…

Феликс захлебнулся словами. Я слышал его тяжёлое дыхание, слышал, как он пытается подобрать ругательство, достаточно сильное для момента, и не может.

Знаешь, братец, а ты, оказывается, не совсем конченый. Кто бы мог подумать.

Я упёрся руками в землю и попытался подняться. Руки подломились, и я снова ткнулся лицом в холодную грязь. Попробовал ещё раз. Локти разъехались в стороны. Ещё раз. И ещё.