Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 54 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Феликс переводил взгляд с трупов на меня и обратно, будто пытался сложить два и два и получал пять. В его картине мира старший брат был неудачником, который едва держит меч, а тут два тела и техника, которую за месяц не освоишь.

— Где ты так научился? — спросил он, и в голосе было больше подозрения, чем восхищения.

— В прошлой жизни, — ответил я честно.

Он решил, что я шучу, и больше не спрашивал.

Марек вытер меч о куртку ближайшего трупа и огляделся.

— Где Крюков?

Хороший вопрос. Я посмотрел туда, где последний раз видел химеролога, и обнаружил пустое место. Только примятая солома и какие-то бумаги, которые он, видимо, выронил, когда драпал.

Умный ублюдок. Пока мы тут геройски умирали, он тихонько отполз в сторонку и свалил по-английски. То есть по-испански, так как в этом мире никакой Англии нет. Зато прибалты есть. Эти, походу, в любой реальности выживут.

Крюков обнаружился у двери в глубь здания. Он уже почти добрался до неё, уже тянулся к ручке, и на лице у него было выражение крысы, которая видит дыру в стене и понимает, что корабль тонет. Ещё секунда, и он исчезнет в темноте коридора, а потом ищи его по всей мельнице.

Я рванулся к нему, и тело немедленно напомнило, что оно со мной категорически не согласно. Бок полыхнул болью от ледяного шипа, спина заныла от каменной царапины, рёбра отозвались тупой пульсацией. Полный набор ощущений для человека, которому давно пора лежать и стонать, а не бегать за всякими уродами в белых халатах.

Но Крюков был нужен живым. Без него вся эта ночь теряла смысл.

Три шага. Химеролог услышал мои шаги и обернулся, глаза у него стали круглыми, рот открылся то ли для крика, то ли для какого-то заклинания, если он вообще умел колдовать.

Я не стал выяснять. Просто врезал ему рукоятью меча по виску, вложив в удар всю накопившуюся за эту ночь злость.

Химеролог даже не вскрикнул, просто закатил глаза и обмяк, а из кармана его халата выкатился тот самый свисток и покатился по доскам, поблёскивая в свете ламп.

Я наклонился и поднял его, морщась от боли в боку. Приручатель. Редчайшая дрянь, за которую даже в этом захолустье могут устроить показательную казнь. Такие штуки лучше держать подальше от чужих глаз, так что я сунул его за пояс и прикрыл курткой.

А потом посмотрел на ледяной шип, который всё ещё торчал у меня из бока, и понял, что откладывать больше нельзя. Холод расползался по рёбрам с каждым ударом сердца, и левая рука уже начала неметь.

— Марек, — позвал я, и голос прозвучал хрипло, будто я не говорил, а каркал. — Нужна помощь. Эту хрень надо вытащить.

Капитан подошёл и присел рядом.

— Глубоко вошёл, — констатировал он. — Держись.

— За что?

— За что хочешь. Будет больно.

Он не соврал. Когда Марек взялся за шип и потянул, мир на секунду побелел, а потом взорвался такой болью, что я чуть не откусил себе язык. Что-то хрустнуло, что-то хлюпнуло, и ледяная дрянь наконец вышла из моего тела, забрав с собой, кажется, половину рёбер.

— Чисто, — сказал Марек, разглядывая окровавленный шип. — Ничего важного не задел. Повезло.

— Ага, — выдавил я, прижимая руку к ране. — Просто охренеть как повезло. Лучший день в моей жизни.

Кровь сочилась сквозь пальцы, но уже не так сильно, как я боялся. И холод отступал, медленно, неохотно, но отступал. Жить буду, хотя прямо сейчас в это верилось с трудом.