Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 34 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он сглотнул.

— Так вот, этот кто-то сейчас снаружи. Ждёт нас. И самое забавное — этот кто-то очень на тебя обижен. Лично. За всё, что ты делал последние годы. Единственная причина, по которой ты ещё дышишь — я попросил подождать. Пока подождать.

Я присел на край стола и посмотрел на него сверху вниз. Помолчал, давая ему время прочувствовать момент, а потом сменил тон.

— Но ты мне сегодня помог. Рассказал полезные вещи. И если на мельнице всё окажется так, как ты говоришь, может, мы ещё поладим. Роду Морнов всегда нужны полезные люди на местах. Люди, которые умеют считать деньги, знают нужных людей, понимают, как всё устроено.

В его глазах мелькнула надежда. Жалкая, трусливая надежда крысы, которой показали щель в стене. Он уже видел себя ценным союзником, незаменимым человеком на границе, который пьёт вино с наследником великого дома и обсуждает дела.

Правда, до него почему-то не доходит, что полезные люди нужны везде. На рудниках, например. Или в Мертвых Землях, говорят, постоянно требуются добровольцы.

— Так что сиди тихо, магистрат, и жди. Не дёргайся, не пытайся бежать или предупреждать своих на мельнице. Веди себя хорошо — и всё у нас с тобой сложится.

Я встал и пошёл к двери.

— А если дёрнешься…

Обернулся на пороге.

— Я просто отойду в сторону и посмотрю, как тебя разрывают на куски.

Феликс стоял посреди подвала и выглядел так, будто его заставили нырнуть в выгребную яму.

Причём не в какую-нибудь приличную выгребную яму при аристократическом поместье, а в самую что ни на есть деревенскую, которую не чистили лет двадцать и в которой, помимо очевидного содержимого, успело завестись что-то живое и очень недовольное вторжением.

Он уже успел осмотреть потолок с подозрительными бурыми пятнами, стены с чёрной плесенью, которая расползалась узорами почище иных татуировок, и тюфяки в углу, на которых, судя по виду, умирали целыми поколениями и не всегда от старости. Теперь разглядывал собственные сапоги, испачканные чем-то тёмным и липким, и на лице у него было выражение человека, который очень сильно жалеет о своих жизненных решениях.

А если конкретно, то о решении пойти со мной вместо того, чтобы остаться в тёплом особняке с камином и служанками, которых можно безнаказанно третировать.

— И ты здесь живёшь? — спросил он у гепарды. — Добровольно?

— Три недели, — ответила Мира.

Она сидела на перевёрнутом ящике у стены и чистила когти какой-то тряпкой.

— Три недели, — повторил Феликс с таким ужасом, будто она сказала «три года в аду, питаясь исключительно крысами». — В этом… месте.

— Запах отбивает след, — Мира даже не подняла головы от своих когтей. — Ни одна ищейка не доберётся до двери, не потеряв сознание.

Феликс посмотрел на неё, потом на стены, потом на потолок с бурыми пятнами. Видимо, прикидывал, стоит ли возможность остаться незамеченным того, чтобы дышать этой дрянью.

— Охотно верю, — выдавил он наконец. — Подозреваю, что сюда даже крысы не рискуют соваться. У них, в отличие от некоторых, исправно работает инстинкт самосохранения.

Братец скривился и попытался найти в комнате хоть что-нибудь, на что можно было бы опереться, не рискуя подхватить какую-нибудь заразу, но так ничего и не нашёл. Стены были покрыты той же плесенью, стол завален картами и бумагами, а единственное свободное кресло занимал Соловей, который полулежал на нём с видом смертельно раненого героя из дешёвой пьесы.