Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 24 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— И? — спросил он, быстро взяв себя в руки.

— И это продолжается годами. Десятки химер прошли через его руки. Может, сотни. Целая сеть, которая тянется через половину Империи.

Я подошёл к камину и оперся локтем о каминную полку, разглядывая фарфоровых охотников.

— У меня есть свидетель. Химера, которая прошла через всю эту систему изнутри. Видела охотников, видела перевалочные пункты, знает имена и лица. А ещё есть агент Союза Свободных Стай, которая несколько месяцев следила за за этим синдикатом и собирала доказательства. Карты маршрутов, схемы транзита. Всё задокументировано.

Феликс молчал. Я видел, как он крутит бокал в пальцах, как смотрит на огонь, как обрабатывает информацию. Умный мальчик, быстро соображает. Уже понимает, к чему я веду, и прикидывает, как это можно использовать.

— Допустим, это правда, — сказал он наконец. — Допустим, у тебя действительно есть эти… доказательства. Что мне с того?

— А ты подумай.

Я повернулся к нему и улыбнулся.

— Представь себе картину. Молодой Морн, ещё даже не прошедший церемонию, раскрывает крупную сеть работорговли на границе Империи. Спасает десятки невинных существ от рабства и смерти. Наводит порядок там, где местные власти годами закрывали глаза.

Я видел, как меняется выражение его лица. Как загораются глаза, как расправляются плечи. Он уже видел эту картину, уже представлял себе заголовки и восторженные шёпотки при дворе.

— Отец будет в восторге, — продолжил я. — Двор будет впечатлён. Союз Свободных Стай будет благодарен, а их благодарность стоит дорого. И всё это — твоё. Твоя победа, твоя слава, твой политический капитал.

— А ты? — Феликс прищурился. — Что получаешь ты?

— Я получаю Засыпкина. Живого, в сознании, способного отвечать на вопросы. Всю информацию, которую из него удастся вытрясти. И отмену суда над моей химерой.

Феликс поморщился, будто я предложил ему съесть лимон.

— Многовато для одной сделки, тебе не кажется?

— В самый раз. Учитывая, что я отдаю тебе политический капитал, который стоит в десять раз больше.

Он откинулся в кресле и побарабанил пальцами по подлокотнику. Ритм неровный, рваный. Нервничает. Хорошо. Пусть понервничает, ему полезно.

— Зачем тебе информация? — спросил он после паузы. — Что ты собираешься с ней делать?

Голос ровный, почти равнодушный. Но я заметил, как он чуть подался вперёд, как сузились его глаза. Ему действительно интересно. Не потому что переживает за меня, упаси боже. Просто пытается просчитать, во что я его втягиваю и как это может ударить по нему самому.

— Мне нужно найти одну химеру. Сестру моей союзницы. Засыпкин продал её три года назад.

— И всё?

Феликс прищурился, разглядывая меня так, будто я был головоломкой, которую он никак не мог собрать. Одна деталь не вписывалась в общую картину, и это его раздражало.

— Ты затеваешь всё это ради какой-то птички?

— Ласточки, если быть точным.

— Какая разница.

— Для тебя — никакой. Для меня — достаточная.

Он не понимал. Я видел это по его лицу, по тому, как дёрнулся уголок его рта, по лёгкой морщинке между бровей. Для Феликса мир был простым и понятным: есть выгода, есть цена, есть сделка. Всё остальное — сантименты для слабаков. Зачем рисковать ради чужой химеры? Зачем вообще кому-то помогать, если это не приносит прямой, измеримой, ощутимой пользы?