Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 40 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Елена чуть пошевелилась во сне, устраиваясь поудобнее. Плащ сполз с плеча, обнажив изящную шею, край изумрудного ожерелья и ключицы. Потом сполз ещё ниже, открывая линию декольте и верхнюю часть груди там, где платье было разорвано во время нападения. Ткань разошлась достаточно, чтобы взгляд невольно задержался.

Кожа была бледной, гладкой, и изумруды на шее отбрасывали зелёные блики на округлость груди. Дыхание поднимало и опускало эту линию медленно, размеренно, гипнотизируя.

Уголок её губ дрогнул, и на секунду мне показалось, что она улыбается. Едва заметно, чуть-чуть, но определённо улыбается. Как человек, который знает, что на него смотрят, и получает от этого удовольствие.

Я моргнул, отвёл взгляд, потом снова посмотрел. Лицо было спокойным, расслабленным, нейтральным. Обычное лицо спящего человека. Плащ лежал там же, никуда не сдвинувшись. Дыхание ровное.

Случайность, наверное. Плащ просто сполз от тряски кареты. А улыбка мне просто привиделась.

Хотя…

Поместье Стрельцовой встретило нас в последних лучах заката, и первое впечатление было… ну, скажем так, умеренно оптимистичным.

Ничего выдающегося — средний размер, каменная ограда без трещин, ухоженные поля за забором. Дом двухэтажный, крепкий, с претензией на достоинство, но без той показной роскоши, которую так любят провинциалы. Крыша недавно перекрыта, водостоки чистые, дорожки подметены. Кто-то здесь умел считать деньги и не боялся работы.

Уже хорошо. Терпеть не могу хозяйства, где всё разваливается, а владельцы жалуются на свою судьбу.

Карета остановилась у ворот, и слуги высыпали встречать хозяйку. Человек шесть, все в одинаковых серых ливреях, отутюженных так, что можно было порезаться о складки. Двигались быстро, слаженно, без той суетливой беготни, которая выдаёт плохо управляемую прислугу.

Елена выглянула из окна кареты — и преобразилась прямо на моих глазах.

Испуганная жертва, которая полчаса назад всхлипывала мне в плечо, испарилась, будто её и не было. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, взгляд стал цепким и властным. Даже голос изменился — из дрожащего шёпота превратился в чёткие, отрывистые команды.

— Григорий, позаботься о гостях. Лучшие комнаты, горячая вода, чистое бельё. Ужин через час. И пошли кого-нибудь за телами моих людей — они остались на дороге у поворота в осиновую рощу.

— Слушаюсь, госпожа.

Старший слуга — сухощавый мужчина лет пятидесяти с лицом, которое, казалось, не выражало эмоций с рождения — первым заметил состояние хозяйки. Взгляд скользнул по чужой карете, по засохшей крови на платье, по пустому месту, где должны были сидеть Виктор и Павел. Глаза чуть сузились, желваки дрогнули — и всё.

Никакой паники. Никаких вопросов. Никакого «Госпожа, что случилось⁈ Вы ранены⁈ Где ваши люди⁈»

Просто короткий кивок и команды остальным, будто хозяйка каждый вторник возвращается домой в крови и на чужих лошадях.

Либо здесь такое случается регулярно, либо этих слуг вышколили до состояния мебели. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился.

Интересно.

Я активировал дар, пробежавшись по слугам. Базовые данные, ничего криминального. Но вот эмоциональный фон… преданность долгу — семьдесят процентов, страх перед хозяйкой — двадцать пять, прочее — пять.

Страх перед хозяйкой. Не уважение, не привязанность, не благодарность за хорошее жалование. А именно страх.