Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 16 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я тренировался каждое утро в одно и то же время, в шесть часов, на пустой площадке за восточным крылом. Один. Без охраны. Без свидетелей. Вдали от основных зданий, где никто не услышит шум. Идеальная мишень, которая сама себя сервирует на блюдечке с голубой каёмочкой, да ещё и по расписанию.

И кто-то ведь сообщил наёмникам это расписание. Кто-то, кто его знал. Кто-то из нашего дома.

Какое удивительное, поразительное и совершенно невероятное совпадение.

Дальше всё просчитывалось элементарно. Девять профессионалов из лучшей гильдии убийц на континенте против одного сонного мальчишки с деревянной палкой. Полминуты работы, может, меньше, и заказ будет выполнен.

Расследование, разумеется, будет — очень тщательное, очень громкое, с привлечением лучших следователей Империи. И абсолютно, гарантированно безрезультатное, потому что Гильдия Теней потому и стоит таких денег, что не оставляет следов.

А дальше отец получает идеальный расклад.

Мёртвый сын, который никогда не опозорит род на церемонии. Трагедия вместо позора, сочувствие вместо насмешек. И красивую легенду в придачу: героический наследник, павший в неравном бою с убийцами, защищая детей гостей.

Политического капитала от такой истории хватило бы на годы вперёд. Репутация рода не просто сохранена, а приумножена. И, что немаловажно, появляется возможность через год-другой попробовать ещё раз — с младшим сыном, Феликсом.

Десять тысяч золотых за всё это? Смешная цена. Любой торговец назвал бы такую сделку выгодной.

Вот только план пошёл не совсем так, как задумывалось.

Наёмники не учли одной маленькой детали: что в теле избалованного мальчишки теперь сидела душа человека, который тридцать лет учил других людей убивать. И который, как выяснилось, сам не разучился.

Ирония была такой густой, что её можно было намазывать на хлеб.

Отец заплатил десять тысяч, чтобы избежать позора. А я своими руками, сам того не зная, превратил его в героя-отца, вырастившего героя-сына. Вместо мёртвого неудачника он получил живую легенду. Политический капитал, который должен был прийти с моей смертью, пришёл с моей победы.

И теперь он стоял на балконе и не знал, что со всем этим делать.

Я поднял глаза и встретился с ним взглядом.

Отец смотрел на меня сверху вниз, и впервые за весь месяц в этом теле я видел на его лице что-то кроме холодного превосходства. Растерянность, может быть. Или замешательство. Надпись над его головой услужливо обновлялась каждые несколько секунд — он просчитывал варианты, перебирал возможные ходы, пытался понять, как реагировать на сына, который ведёт себя совсем не так, как должен.

Работящий человек. Этого у него не отнять.

Интересно, что он сейчас думает? Что мальчик сломался и ушёл в отрицание? Что шок оказался слишком сильным? Или, может быть, у него шевельнулось что-то похожее на подозрение — смутное, неоформленное ощущение, что с сыном что-то не так?

Впрочем, какая разница. Пусть думает что хочет.

— Артём.

Голос отца прорезал шум зала, и четыреста человек послушно замолчали. Он даже не повысил тон — в этом не было нужды. За двадцать лет в большой политике граф Морн научился говорить так, что его слышали все, кому положено слышать, и не слышал никто, кому не положено.

Полезный навык. Надо будет освоить.