Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 140 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Прямо жертва собственного благородства. Хотел помочь, а его не поняли. И теперь он вынужден, буквально вынужден натравливать гвардейцев на людей, которые не оценили его доброту.

— То есть вы проиграли торги, — уточнил я. — Честные, публичные торги, при свидетелях. Потом попытались надавить на аукциониста, чтобы отменить сделку. Потом выставили против меня бойца на дуэль, который, напомню, мог меня убить.

Я сделал паузу, давая ему время осознать сказанное.

— И всё это ради выполнения запроса из соседней страны? Вы прямо образец международного сотрудничества, господин магистрат.

Засыпкин открыл рот, но я не дал ему вставить ни слова.

— Вот только один вопрос не даёт мне покоя. Подойти и нормально объяснить ситуацию вам что мешало? Ноги болели? Или это у вас местная традиция такая — сначала дуэль насмерть, ну а только потом разговоры?

Засыпкин открыл рот, явно собираясь выдать очередную порцию вранья, но тут Феликс поднял руку и магистрат заткнулся на полуслове. Мгновенно, будто ему кляп в глотку засунули.

Интересная у них тут иерархия выстроилась.

Городской магистрат, хозяин кабинета, человек при должности и власти, а замолкает по щелчку пальцев пятнадцатилетнего мальчишки. Хотя чему я удивляюсь? Феликс Морн, будущий глава великого рода, надежда семьи и всё такое. Слухи о его таланте дошли даже до этой дыры. Ещё бы Засыпкин не хотел выслужиться.

Наверное, уже прикидывает, какие выгоды можно поиметь с дружбы с будущим графом. А то, что ради этой дружбы придётся немного потоптаться по старшему брату — так кого это волнует? Старший брат всё равно списанный материал.

— Братец, не нужно так, — голос у Феликса был мягким, примирительным, как у человека, который пришёл всё уладить и помочь. — Господин Засыпкин уже признал, что его люди поторопились с выводами. Все обвинения сняты, никаких записей в документах не останется. Как будто бы ничего и не было.

Как будто ничего не было. Красиво звучит, прямо хоть на гобелен вышивай и над камином вешай: «Дом Морнов: делаем вид, что ничего не было, с 1463 года». И рядом сразу можно повесить второй: «Включая попытки убийства старшего сына».

— Очень великодушно, — сказал я и поставил нетронутый бокал обратно на стол. — И что вы хотите взамен?

Феликс вздохнул с выражением терпеливого старшего брата, который устал объяснять очевидные вещи несмышлёному младшему. Забавно, учитывая, что старший тут как раз я. На целых два года. Но кого это волнует, правда?

— Артём, не всё в этом мире строится на выгоде. Я просто хочу тебе помочь.

— Помочь?

— Да.

Он подался вперёд в кресле и посмотрел на меня так, будто искренне переживал за мою судьбу. Хорошо поставленный взгляд, правильное выражение лица. Если бы я не видел его проценты, мог бы даже купиться.

— Послушай, я понимаю, через что ты прошёл за последние недели. Церемония, изгнание… — он покачал головой. — Это было несправедливо. Тяжело. Я сочувствую тебе, правда.

Семьдесят один процент расчёта. Восемнадцать процентов презрения. Ноль сочувствия. Даже не пытается напрячься, чтобы выдавить хоть каплю братских чувств. Видимо, считает, что и так сойдёт.

И тут он выдержал паузу. Короткую, расчётливую.

— Помнишь, как мы в детстве играли в рыцарей? Ты всегда был королём, а я твоим верным оруженосцем. Мы бегали по саду с деревянными мечами, и ты клялся, что когда станешь главой рода, сделаешь меня главным советником.