Книга Хроники Менталиста 3, страница 83 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Затылок или шея? — деловито спросил Шакал, примериваясь.

— Затылок. Так будет правдоподобнее.

Шакал усмехнулся, обнажая острые зубы:

— Что ж, прости заранее, малец.

Я почувствовал, как его рука крепко легла мне на плечо, а затем сокрушительный удар обрушился на затылок.

Вспышка боли взорвалась в голове, ослепительная и всепоглощающая, словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в мозг. Перед глазами заплясали белые пятна, уши заложило, будто я нырнул на глубину. Мир вокруг закачался, и ноги подкосились, отказываясь держать.

Я почувствовал, как падаю на холодный бетонный пол, не в силах даже выставить руки, чтобы смягчить удар. Щека болезненно встретилась с шероховатым покрытием. Тело перестало слушаться, превратившись в мешок с костями.

Сквозь нарастающий шум в ушах я ещё смог различить приглушённые голоса и странный скрежет отодвигаемой панели. Зрение уже затуманивалось, но я успел увидеть, как Шакал помогает Волкову пройти в какой-то тайный проход, появившийся в стене, словно по волшебству. Тяжёлая панель начала закрываться за ними.

— … не доверяй никому, даже мне… — донеслись до меня последние обрывки слов Шакала, прежде чем тьма окончательно затопила сознание, утягивая меня в беспамятство.

Возвращение в реальность было мучительным. Первое, что я почувствовал — тупая, пульсирующая боль, разливающаяся от затылка к вискам при каждом ударе сердца. Она накатывала волнами, заставляя внутренности скручиваться от тошноты. Шакал определённо не сдерживался, сукин сын. На языке ощущался металлический привкус крови — видимо, при падении я прикусил его.

Я с трудом разлепил веки. Зрение расплывалось, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сфокусировать взгляд на бетонном полу, на котором лежал. Несколько капель крови темнели на сером бетоне — моей крови. Каждая попытка пошевелиться вызывала новую волну боли, прокатывающуюся от затылка к вискам.

Постепенно слух вернулся, и я уловил звуки шагов — не одной пары, а нескольких. Они приближались, гулко отдаваясь в пустом помещении.

— Он здесь! — раздался чей-то резкий голос.

Пол под моей щекой завибрировал от тяжёлых ботинок. Я попытался поднять голову, но тело не слушалось. Казалось, каждая мышца превратилась в студень.

— Жив? — это уже был другой голос, низкий и властный, с металлическими нотками.

Чья-то рука грубо схватила меня за плечо и перевернула на спину. Яркий свет ударил по глазам, заставив сморщиться от боли. Надо мной нависло несколько размытых силуэтов, которые постепенно обретали чёткость.

Комната медленно перестала кружиться, и я смог осмотреться. Тусклый свет единственной лампы, пустота, запах сырости и крови. Шакал и Волков исчезли, оставив только аккуратно сложенные документы на краю стола.

Я узнал тяжёлые ботинки с серебряными носками, стоящие прямо у моего лица — это была фирменная обувь Никонова. Рядом с ними виднелись ещё несколько пар обуви — начищенные до блеска кожаные туфли его охраны.

— Очнулся, — холодный голос Никонова прорезал туман в моей голове. В его тоне сквозило едва сдерживаемое раздражение, словно моя потеря сознания была личным оскорблением.

Я с трудом сел, придерживая гудящую голову. Перед глазами всё ещё плясали цветные пятна. Надо мной возвышалась фигура хозяина порта — в безупречном тёмно-синем костюме, с идеально уложенными седыми волосами.