Книга Хроники Менталиста 3, страница 81 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я попытался придать голосу твёрдости:

— Я благодарен тебе за всё, что ты для нас сделал в прошлом, — сказал я, отступая на шаг. — Но не могу рисковать жизнью Кристи ради вас двоих…

Воздух в тесной комнате словно загустел. Напряжение стало почти осязаемым, и я кожей чувствовал, как Шакал просчитывает варианты. Видел, как еле заметно наклоняется его корпус вперёд — в любой момент он может броситься на меня. Я осторожно отступил к стене, увеличивая дистанцию. Мне нужно пространство для манёвра, если всё пойдёт наперекосяк.

Волков молча наблюдал за нами, его глаза перебегали с меня на Шакала и обратно.

— Есть выход, — сказал я наконец, нарушая тяжёлое молчание. — Если Волков подпишет документы, я могу сделать вид, что меня застали врасплох, и вы сбежали.

— Ни за что, — мгновенно отреагировал старик. — Я не подпишу эту чёртову бумагу.

— Подпишешь, — неожиданно произнёс Шакал, не отрывая от меня пронзительного взгляда.

Волков уставился на него, как на сумасшедшего:

— Ты в своём уме? Это мой бизнес, моя жизнь! — его голос дрогнул. — Две тысячи человек останутся без работы, если я подпишу! Никонов первым делом уволит большую часть сотрудников! Он мне сам это сказал, даже не скрывая!

— А какой смысл в твоей смерти? — резко спросил Шакал, повернувшись к нему. — Думаешь, твоё драгоценное завещание о передаче контрольного пакета акций сотрудникам сработает?

Волков отшатнулся, словно получил пощёчину:

— Откуда ты…

— Я же сказал, что поднял все свои связи, — хмыкнул Шакал. — Знаю даже имя нотариуса, который его заверял. Бедняга так боялся говорить, что чуть не наложил в штаны, когда я пришёл к нему… побеседовать.

Шакал оперся о край стола, приблизив лицо к брату:

— Все местные чиновники и адвокаты давно в кармане у Никонова. Твоё завещание таинственным образом исчезнет. А вместо него появится совсем другой документ — с твоей безупречно подделанной подписью.

Он постучал пальцем по лежащим на столе бумагам:

— Да, это не то же самое, что если бы ты подписал сам, но… в безвыходной ситуации Никонов пойдёт именно таким путём. Уж поверь, я знаю, как работают такие, как он.

Волков сидел, ссутулившись на стуле, будто на его плечи навалился невидимый груз. Лицо стало серым, глаза смотрели в пустоту. Я видел, как надломилась его воля, как рухнула решимость умереть героем.

— А так, пока ты жив, — продолжил Шакал чуть мягче, — у нас будет шанс оспорить сделку. Всё, что нам нужно сейчас — время. Время, чтобы выжить, набраться сил, поднять старые связи.

Что-то в этих словах заставило Волкова вздрогнуть и поднять глаза на Шакала. Между ними как будто пробежал безмолвный сигнал, понятный только им двоим.

Я наблюдал, как на лице старика разворачивается внутренняя борьба. Гордость и принципы сражались с прагматизмом и инстинктом самосохранения. В этом бою не было бескровных побед — любое решение означало поражение в чём-то другом.

— Ваш брат прав, — сказал я тихо. — Ваша смерть никого не спасёт. Она только лишит ваших людей последнего защитника.

Волков долго смотрел на нас обоих, словно пытаясь найти какой-то третий путь. Затем его плечи опустились в жесте смирения, и с тяжёлым, утробным вздохом, он протянул руку к документам.

— Вы оба будете гореть в аду за это, — пробормотал он, беря в дрожащие пальцы ручку.