Книга Милость королей, страница 82 – Кен Лю

Он облизнул губы и оглянулся в поисках бутылки. Джиа больше не пила с ним, заявив, что это вредно для ребенка. «Ну чуть-чуть ведь не страшно?» – уговаривал ее Куни. «Мне было непросто забеременеть, и я не собираюсь рисковать», – возражала она.

— Зачем ты встречаешься с этими старыми крестьянами? – спросила Джиа. – Мэр никогда не тратил на них время. Ты взвалил на себя столько работы.

Лицо Куни стало серьезным.

— Меня множество раз видели на улицах, где я надирался с друзьями, а потом болтался в пьяном безобразии и шумел. Меня считали пропащим и бесперспективным, а когда я начал работать на императора, обо мне думали как о скучном чиновнике без амбиций, но все ошибались.

Ошибался и я, считая, что крестьянам нечего сказать, потому что они необразованны, а рабочие в основной своей массе грубые и недалекие, в их сердцах нет места утонченным и прекрасным чувствам.

Работая в тюрьме, я не понимал своих подопечных, а когда стал много общаться с низшими из низших: преступниками, рабами, дезертирами, то есть людьми, которым нечего терять, – неожиданно для себя обнаружил, что они обладают тонкой ранимой душой и способны сопереживать. По своей сути они не плохие и не злые – такими их сделали наши гнусные правители. Бедняки были готовы многое вынести, но император отнял у них все.

У этих людей очень простые мечты: клочок земли, немного вещей, теплый дом, разговор с друзьями, счастливая жена и здоровые дети. Они помнят даже самые мельчайшие проявления доброты и считают меня хорошим человеком, потому что слышали несколько историй, в которых мои заслуги преувеличены. Они подняли меня на своих плечах и назвали герцогом, и мой долг помочь им хотя бы немного приблизиться к исполнению их желаний.

Джиа внимательно слушала, но не уловила в его словах обычной для Куни насмешливости, а заглянув в его глаза, увидела в них тот же искренний блеск, который разглядела, когда несколько лет назад спросила, каким он представляет свое будущее.

Ее сердце наполнилось такой всеобъемлющей любовью, что того и гляди разорвется.

— Тогда продолжай работать. – Ее пальцы на мгновение замерли у него на плече, а потом она отправилась спать.

После того как Джиа ушла, Куни хотел было выскользнуть из дому, чтобы пропустить пару стаканчиков с Рином Кодой в «Великолепной вазе»: Рин обещал, что они отлично проведут время.

«Вдова Васу помнит о тебе и всем рассказывает, что ты частенько к ней захаживал и всегда прислушивался к ее мнению. Если придешь, то окажешь старому другу большую услугу».

Оказалось, что быть герцогом Дзуди очень тяжелая, утомительная работа, и от сидения целый день в позе мипа рари у Куни отчаянно болела спина. Очень хотелось встретиться со старыми друзьями, с удобством устроиться прямо на земле в позе геюпа, не думая, как выглядит со стороны, и поговорить о своих проблемах, не заботясь о том, что нужно следить за каждым словом; наконец, побыть собой прежним, а не ответственным лицом.

Куни знал, что это желание неисполнимо: нравилось ему или нет, теперь он герцог Дзуди, а разбойник Куни Гару остался в прошлом. Он больше нигде не мог чувствовать себя по-настоящему комфортно. Где бы он ни находился, все считали новый титул Куни его неотъемлемой частью.

Вдова Васу старалась заманить его в свое заведение, чтобы тоже получить небольшой кусочек волшебства, которое дает титул, и превратить его в пьяных посетителей и звонкие медные монеты.