Онлайн книга «Стена Бурь»
|
Песня звучала все торжественнее и громче. * * * Когда пылающая «Шелкокрапинная стрела» сблизилась с флагманом пэкьу, жар, пахну́вший от воздушного корабля, захлестнул палубу, словно цунами. Многие воины льуку прыгали за борт, уверенные, что остаться на судне означает сгореть заживо. Но пэкьу Тенрьо, в шлеме из черепа годовалого гаринафина, твердо стоял на досках, обеими руками воздев Лангиабото над головой. Можно было подумать, что он решил сойтись в поединке с падающей с неба огненной звездой. «Шелкокрапинная стрела» врезалась в «Гордость Укьу». Корпус воздушного корабля покоробился, изогнулся и распался на части. Огонь добрался до других групп газовых мешков, и последовала серия взрывов, при которых погибла большая часть экипажа «Шелкокрапинной стрелы», а палуба города-корабля вздрогнула, как от землетрясения. Горящие обломки падали вокруг пэкьу Тенрьо, и даже те немногие воины льуку, что еще оставались рядом с вождем, бросились врассыпную. Гин Мадзоти и еще нескольким членам экипажа повезло оказаться в той части воздушного корабля, которая сопротивлялась разрушению достаточно долго, чтобы им удалось перебраться с гребных банок на горящую палубу «Гордости Укьу». Спасшиеся стали кататься по доскам, сбивая пламя. Когда они попытались встать, на них обрушился вождь льуку. Пэкьу Тенрьо прошел сквозь толпу противников, как волк через овечью отару. Он размахивал тяжелым боевым топором, не думая о собственной безопасности. Корабль вокруг него горел, но Тенрьо словно бы не замечал ни обжигающего жара, ни удушающего дыма. Каждым взмахом Лангиабото он дробил кому-нибудь череп или сокрушал грудную клетку. Гин Мадзоти подбежала к обломкам «Шелкокрапинной стрелы» и выхватила На-ароэнну, не обращая внимания на боль, когда от раскаленной рукояти на ладони выступили волдыри. Дафиро Миро взял Зуб, свою боевую дубинку и унаследованный от брата меч по имени Простота. Мрачно переглянувшись, они устремились на пэкьу Тенрьо. Еще несколькими ударами палицы вождь прикончил последних из солдат дара и повернулся к Гин Мадзоти и Дафиро Миро. Пламя бушевало вокруг них троих, как погребальный костер. Пэкьу Тенрьо воздел Лангиабото и с размаху ударил по палубе. Казалось, что весь корабль содрогнулся. Гин Мадзоти и Дафиро Миро вновь переглянулись и обменялись улыбками. — Для меня было честью сражаться рядом с вами, маршал Дара, – сказал Дафиро. — И для меня тоже, – ответила она. И все трое сплелись в клубок, как три крубена, оспаривающих власть в огненном море. * * * Дзоми Кидосу изо всех сил работала руками и ногами, стремясь к поверхности. Море вокруг было заполнено пылающими обломками воздушных судов и городов-кораблей. Воины льуку, многие сильно обожженные, воя от боли, цеплялись за плавающие деревяшки. Непосредственно перед тем как «Месть Моджи» должна была врезаться в один из городов-кораблей, Дзоми приказала команде прыгать. Поскольку вражеские суда шли плотным строем, Дзоми решила, что нет нужды держать экипаж на борту и у руля вплоть до самого момента столкновения. Она считала, что обязательно нужно умереть в бою, чтобы стать частью истории. Экипаж воздушного корабля дара качался теперь на волнах, ища спасения. Среди флота дара царило замешательство: никто не знал, где враг, а где друг, но все, и дара и льуку, старались держаться подальше от «Гордости Укьу», которая низко осела в воду и могла затонуть в любой момент. |