Книга Стена Бурь, страница 390 – Кен Лю

Он повернулся к Танванаки, а та уже открыла ему объятия.

Он сосредоточился на своих движениях и волнах ощущений в теле, чтобы заглушить голос сомнений и прогнать липкое чувство вины.

Руи, девятый месяц двенадцатого года правления Четырех Безмятежных Морей

Минул почти год с момента вторжения льуку на Дасу и Руи.

Небольшие рыбачьи шаланды одна за другой возвращались в гавань Крифи, их команды выглядели уставшими и расстроенными.

Пэкьу Тенрьо не понравились вести, которые ему доставили.

— Вы не нашли ни одного источника тольусы на всех островах Дара? – ревел он на весь шатер. Остальные таны льуку держали рот на замке. – Прошлой ночью умер еще один годовалый детеныш. Самки гаринафинов беспокоятся, ибо не могут более производить потомство, а подкрепления мы не получим до следующего года! Ну и как прикажете нам до тех пор контролировать взрослых зверей?

— По-прежнему нет признаков, что императрица Дара готова капитулировать?

— Совершенно никаких. Все лазутчики доносят, что она готовится к войне. Эта женщина одержима властью и не подчинится, хотя у нас в руках ее муж и сын.

Танванаки следила глазами за расхаживающим туда-сюда Тенрьо.

— Мы всё еще можем достичь победы до наступления следующего года.

— Говори!

— Пока гаринафины еще не вышли из нашего повиновения, мы можем вторгнуться на Большой остров и захватить столицу, и тогда у нас появится шанс подчинить всю империю Дара. – Принцесса положила руку на живот. – К тому же у нас теперь есть новое оружие. Законность наследования очень высоко ценится среди этого народа.

Тенрьо посмотрел на дочь и спустя некоторое время кивнул.

* * *

— Я думал, ты будешь рад за меня, – сказал Тиму.

— Рад за тебя? – переспросил Куни Гару. Он видел вызов, написанный на лице старшего сына, и боль сжимала ему сердце. Чтобы не упасть, императору пришлось опереться рукой о стену тюремной камеры.

— Начало новой жизни и создание новой семьи – это всегда радостное событие.

— Но только не в этот раз, Тиму. Не в этот раз.

— Это открывает нам путь к решению, позволяющему избежать кровопролития, – продолжал принц. – Разве не утверждал великий Кон Фиджи, что война – это последнее средство? Льуку и наш народ теперь одна семья, а брат не поднимает оружия на брата.

— Эх, ты, глупое дитя, – прошептал Куни. – Ты прочел так много книг, но почти ничему не научился. – Он стиснул зубы, чтобы с языка не сорвалось что-нибудь такое, о чем потом придется жалеть.

Куни знал, что льуку вознамерились обрюхатить как можно больше местных женщин. Почти все эти беременности были следствием насилия. Постоянное запугивание, грубость и жестокость подобной политики были не только средством сломить дух коренного населения. Таким образом захватчики намеревались утвердить свое право на эту землю, пустить в ней корни. Женщины-воительницы из числа льуку, как правило, избегали обзаводиться потомством, чтобы сохранить боевые качества, и было очевидно, что связь между принцессой льуку и Тиму стала вынужденной.

Но в ответ на мягкий укор отца лицо Тиму вспыхнуло.

— Рискну заявить, что знаю классиков ано лучше, чем тот, кто больше времени проводил, споря с учителем, нежели выслушивая его наставления.

— Ты – принц Дома Одуванчика! Как можно так плохо ориентироваться в нынешней ситуации? Да ведь льуку используют тебя, словно марионетку, в своих притязаниях на…