Книга Стена Бурь, страница 389 – Кен Лю

Услышав за спиной шум, принцесса обернулась.

— Ты проснулся? – Голос ее звучал мягко, но отстраненно.

Тиму кивнул. Он не был уверен, но его не отпускало чувство, что произошло что-то ужасное.

— Прошлой ночью я… я…

Девушка подошла и опустилась рядом с ним на колени. Она внимательно смотрела на принца, как будто он был сделан из какого-то хрупкого и ценного материала.

— Тебе лучше прилечь и поспать еще немного, – промолвила она. – Не переживай, действие наркотика прекратится через день-другой. Позже я вернусь проведать тебя.

— А как же моя работа? Я ведь не выполню норму.

— Все это осталось в прошлом, – промолвила принцесса и нежно погладила его по лицу. – Теперь ты будешь жить со мной.

— Я хочу вернуться в деревню, где нас разместили.

— Правда? После минувшей ночи? Как, думаешь, станут смотреть на тебя люди, когда узнают, что мы разделили ложе?

— Что…

Но принцесса не дала ему продолжить. Она встала и направилась к выходу.

— Ты и в самом деле мне нравишься, но мой отец убил своего друга-гаринафина, который спас ему жизнь, ради лучшего будущего нашего народа. А я дочь своего отца.

Тиму понимал, что надо хоть что-нибудь сказать, но слова не шли на ум, ибо его накрыло сильное чувство раскаяния и страха.

Танванаки остановилась на пороге шатра.

— Мечта, которая у тебя родилась, когда мы летали вместе… – проговорила она, не оборачиваясь. – Ее нельзя осуществить без моря огня и крови. И когда я угощала тебя тремя чашами кьоффира, я не шутила. Я хочу, чтобы ты это знал.

И с этими словами принцесса вышла. Тиму смотрел на полог шатра, пока тот не перестал покачиваться, а потом повалился на постель и безутешно разрыдался.

* * *

Принцесса говорила с Тиму о предстоящем браке – простом ритуале, сочетающем обряды льуку и дара, а также о последующей церемонии коронации, и внушала ему, что необходимо думать о будущем, а не о прошлом.

Ночью Танванаки спала рядом, ложась на постель с краю, а ему предоставляя место у стены, и Тиму не был уверен, хочет ли она защитить его, поскольку от входа в шатер тянуло сквозняком, или же помешать пленнику бежать.

Так или иначе, наркотик девушка ему больше не давала.

Лежа в темноте, Тиму перебирал в уме события того дня, когда они летали на гаринафине. Принцесса привлекала его, отрицать это было бессмысленно. Он позволил пламени желания затмить разум, испепелить слова мудрецов ано, обратить тщательно оберегаемую им добродетель в нечто животное, нечто низменное.

«Разве ты не хочешь?» – «Хочу… я хочу…»

Тиму проявил непростительную слабость и понимал это. Он согрешил.

Мнение отца о нем оказалось правильным.

Тиму не мог представить, как после того, что случилось, посмотрит в глаза своим родным. Ему будет невыносимо стыдно. Он остался совсем один.

— Когда льуку хотят чего-то, – сказала лежавшая рядом Танванаки, – то просто берут это. Не позволяй другим решать, что тебе нужно и что нет. Наша жизнь – это короткий шквал в вечной степи времени, и мы почитаем богов, проживая ее пламенно и бурно. Стыд – это ложь, которую внушали тебе те, кто хотел поработить тебя, а не сделать свободным.

Ее голос бодрил юношу, как чашка ледяного сливового чая летом или кубок подогретого рисового вина зимой.

«Семья должна подталкивать человека наверх, а не тянуть его вниз, – размышлял Тиму. – Разве не этому всегда учили мудрецы ано?»