Книга Стена Бурь, страница 302 – Кен Лю

Вот так традиционные стычки стали превращаться в полномасштабные войны, и со временем набеги отрядов в дюжину воинов переросли в сражения с участием тысяч бойцов, включая наземные армии и сотни гаринафинов, реющих в небе. А потом рассеянные племена мелколесья объединились под властью двух великих вождей, именуемых пэкьу. Северяне называли себя льуку, а свою страну Укьу, тогда как южане именовали себя агонами, а свою державу – Гондэ.

Веками льуку и агоны вели напряженную борьбу, прерываемую короткими, но кровавыми приграничными стычками, не приносившими существенного перевеса ни одной, ни другой стороне. Однако в течение пары десятилетий непосредственно перед прибытием экспедиции из Дара агоны начали постепенно подминать под себя и Гондэ, и Укьу, пользуясь преимуществом в числе гаринафинов. После нескольких побоищ, в которых полегли десятки тысяч льуку, вожди последних взбунтовались против своего короля, пэкьу Толурору, и вынудили его признать главенство агонов. В доказательство искренности вождей льуку и Толурору в заложники агонам был отдан принц льуку Тенрьо Роатан.

— И впоследствии агонам предстояло горько пожалеть об этом решении, – сказал Ога. – Не вырасти мальчик заложником среди них, мы бы с вами не разговаривали сейчас в этой подземной тюрьме.

Укьу и Гондэ, страна льуку и страна агонов, много лет тому наза д

Тенрьо появился на свет от одной из младших жен пэкьу Толурору, дочери тана, больше прославившейся мастерством вырезать фигурки из кости гаринафина, чем искусством наездницы, управляющей зверем. Поскольку его мать не могла опереться на поддержку воинов племени, это означало, что юный принц не сумеет стать любимчиком отца. Из чего вполне логично вытекало, что, когда пэкьу Толурору Роатан из Укьу сдался пэкьу Нобо Арагозу из Гондэ, именно этому из его сыновей, мальчишке едва десяти лет от роду, пришлось отправиться на юг, в великое становище агонов, в залог покорности льуку.

Хозяева и тюремщики очень хорошо обращались с парнишкой. Он рос вместе с сыновьями и дочерями пэкьу Нобо и наравне с ними обучался борьбе, бою на палицах, верховой езде на косматом быке и управлению гаринафином. Расчет строился на том, что, будучи взращен среди агонов, Тенрьо станет рассматривать их как свою вторую семью, а повзрослев и вернувшись к льуку – на смену ему пришлют кого-нибудь из младших братьев и сестер, родных или двоюродных, – будет выступать поборником интересов агонов среди танов пэкьу Толурору и тем самым поможет хранить мир. Нобо даже подумывал выдать за него со временем одну из дочерей, чтобы еще сильнее укрепить связь. Агоны сурово обошлись с побежденными льуку; тем пришлось уступить лучшие свои пастбища и ежегодно платить дань: скотом, рабами, а также шкурами и костями гаринафинов.

Льуку здорово разозлились, когда таны пэкьу Толурору силой навязали им кабальные условия договора, но полагали, что это не продлится долго.

Однако время шло, купленный дорогой ценой мир стоял незыблемо, а племена льуку предпочитали, похоже, безропотно страдать и не искать мести. Таны пэкьу Нобо поздравляли вождя, сумевшего сломить у своих воинственных врагов волю к сопротивлению. Однако в тот год, когда Тенрьо исполнилось шестнадцать, Толурору Роатан взбунтовался. Много лет назад он начал с того, что тайно, действуя с превеликой осторожностью, отделил от потока уплачиваемой агонам дани небольшой ручеек, и в результате сумел собрать в предгорьях далеко на востоке, там, куда не добирались вражеские лазутчики, армию из трех сотен гаринафинов и тысяч всадников. Неожиданное нападение на пастухов-агонов, занявших земли, традиционно принадлежавшие льуку, оказалось очень успешным, когда порабощенные льуку, многие из которых женились на агонянках, восстали против господ и присоединились к мятежу. Бойня разразилась жестокая: многие отцы и матери семейств во сне размозжили черепа своим женам-агонянкам или мужьям-агонам и передушили детей-полукровок. Их ненависть к извечному врагу была испепеляющей, как дыхание гаринафинов. «Да будут мне свидетелями Кудьуфин и Нальуфин, – провозгласил пэкьу Толурору, взывая к божествам палящего солнца и ледяной луны. – Мы кровью смоем смрад агонов с этой земли». Каждый освобожденный раб-льуку, отказавшийся убить своих детей-полукровок, провозглашался предателем и предавался публичной казни.