Книга Стена Бурь, страница 183 – Кен Лю

— Но Куни Гару вернулся оттуда живым!

— Потому что его язык изворотлив и остер, как у платного оратора. А у вас? И неужели вы допускаете, что Куни повторит ошибку Гегемона? Если вы поедете к нему, то обратно уже не вернетесь.

— Это все похоже на дурной сон, – пробормотал Кимо. – Что я наделал?

— Ничего, кроме того, что подсказывал разум. Император сам вынудил вас к этому. Неужели вы продолжите изображать верного пса, покорно ждущего смерти, когда охотник подходит к вам с наточенным топором? Или обратитесь в свирепого волка и станете биться за жизнь? Господин Кимо, вы, может, и не желали становиться мятежником, но император лишил вас выбора.

Тэка Кимо сел и задумался. Постепенно мускулы его напрягались, тело затряслось, а татуировки на щеках вздувались по мере того, как сосуды на лице наполнялись кровью. С резким хрустом сломался бамбуковый кубок, который он сжал в руке.

— Но как вообще могло до такого дойти, Куни Гару? – вопросил Тэка Кимо. – Как?! – яростно взвыл он.

* * *

— Он болен? – переспросил Куни, и в голосе его прозвучали одновременно недоверие и гнев. – Болен?!

— Письмо весьма загадочное, – сказал Кого, которого вызвали из Пана, где он в отсутствие Куни временно исполнял роль регента. – Тэка утверждает, будто не может предпринимать далекие поездки по причине слабого здоровья, и полагает, что сумеет добраться только до середины пролива Аму, прежде чем повернуть назад.

— Не думаю, что слово «загадочное» здесь вполне подходит, – заметила Рисана. – Мне на ум скорее приходит понятие «нелепое». Тэка Кимо не только отказался приехать в Каро, дабы засвидетельствовать почтение императору, но и предложил ему встретиться на середине пролива Аму, каждый на своем корабле. Да кем он себя мнит?

— Кимо вообразил, будто мы – два короля Тиро, ведущие переговоры, – хмыкнул Куни. – Или, что ему гораздо ближе, вожаки двух уличных шаек, которые сидят за чаем и делят деньги за покровительство домам индиго, трактирам и игорным притонам. Он взбунтовался. О да, он уже взбунтовался, в этом нет сомнений.

Все услышали боль в его голосе.

— Я сожалею, что так доверяла ему прежде, – вздохнула Джиа.

— Не стоит винить себя, – возразил Куни. – Это ведь именно ты предложила отправиться в поездку на полуостров Каро, которая наконец-то раскрыла нам, сколь черно его сердце.

— Ты собираешься призвать Гин Мадзоти и приготовиться к нападению? – спросила Рисана.

— Кимо и Мадзоти долгие годы вместе сражались против Гегемона, – заметила Джиа. – Маршал может воспротивиться вторжению на Арулуги, пока у тебя нет неопровержимых доказательств. Кроме того, открытая война с Тэкой Кимо приведет в смятение других владетелей и приободрит мятежников на Туноа. Если ты не проявишь должную осторожность, то можешь побудить еще больше старинных аристократов поднять флаг восстания в надежде воспользоваться периодом смуты. Надо решить эту проблему, но чем меньше шума мы при этом поднимем, тем лучше.

— Императрица права, – кивнул Кого. – Возможно, разумнее будет согласиться на требование Кимо и встретиться с ним в проливе Аму.

— Зачем? – удивилась Рисана, но потом заметила на лице Кого лукавую усмешку. – Ага, у тебя есть план.

— Кимо любезно «предлагает», чтобы каждый из нас подошел к середине пролива Аму без кораблей сопровождения, дабы у других владетелей Дара не создалось впечатления разлада между нами, – сказал Куни. – Я не уверен, что мой корабль способен одолеть его корабль в морской битве…