Книга Стена Бурь, страница 167 – Кен Лю

Дзоми взвесила слова императрицы. В них тоже имелся определенный смысл. Представление во время Дворцовой экзаменации и ее беспощадная критика в Коллегии адвокатов уже заслужили Дзоми репутацию человека резкого и прямолинейного. Доводы из ее уст в защиту инакомыслящих прозвучат естественно. Девушка улыбнулась, вспомнив, что произошло в «Трехногом кувшине».

— Вы не собираетесь упразднять фьефы? – рискнула она задать вопрос. – Признаюсь, я подумала…

— Ты можешь верить всему здесь сказанному, – ответила Джиа. – Я всегда стремлюсь только к тому, что лучше для Дара. Открытый ум открыт к убеждению, а твои доводы в пользу большей независимости фьефов очень убедительны.

Дзоми зарделась, польщенная тем, что императрица читала ее петиции и сочла их интересными.

«Может, я все-таки не зря тратила время?»

Девушка приняла позу мипа рари и низко поклонилась, коснувшись лбом пола.

— Государыня, вы воистину обладательница глубокого ума.

Джиа жестом предложила ей встать:

— Еще одно: никогда и никому не рассказывай о нашем разговоре.

Дзоми подняла глаза, в которых читался вопрос.

— Ученые не одобряют, когда жены императора вмешиваются в государственные дела, – пояснила Джиа с легкой грустной улыбкой на устах. – Мы вынуждены стремиться к тому, чтобы моя роль была как можно менее заметна. Таков удел женщин, которые продвинулись не благодаря своим собственным заслугам.

Дзоми кивнула и поклонилась еще раз:

— Клянусь, что никому не выдам те секреты, которые вы доверили мне.

Они прикончили кувшин с вином, и Дзоми ушла, необычайно воодушевленная.

— Ах уж это тщеславие, – прошептала императрица, когда Дзоми находилась уже слишком далеко, чтобы слышать ее.

* * *

Тэра на долгие часы заперлась в комнате, слезы унижения лились по ее лицу.

Годами она издали восхищалась Дзоми, переживая придуманные ею же приключения, которые могли выпасть на долю адвоката Кидосу, но были заказаны ей самой. То, как молодая женщина сегодня говорила с ней, разбило на миллион осколков тот иллюзорный образ мудрого, заботливого, доброго друга, который сложился в воображении девочки.

Голос Дзоми эхом звучал в голове Тэры, и ничто не могло его заглушить: «Возможно, это потому, что вы вовсе даже и не пытались быть самой собой».

* * *

В этот погожий весенний денек юные принцы и принцессы решили прокатиться. Фара ехала в коляске, а Тиму, Тэра и Фиро скакали верхом. Их окружали две дюжины дворцовых стражников, и прохожие и повозки уважительно жались к обочинам при приближении кортежа.

— Ты уже думал насчет того, что будешь делать на Дасу? – спросила Тэра у Тиму.

— Скорее всего, я начну с посещения мест, сыгравших важную роль в восхождении императора: побываю у входа в Великие туннели, на ложных корабельных верфях, одурачивших Киндо Марану, на пляже, где папа пел с тетей Рисаной, и так далее. Потом попробую изобрести такой способ финансирования школы, чтобы помочь талантливой молодежи из простолюдинов, вроде Дзоми, и буду советоваться с мастером Рути, если понадобится.

— Он огорчился, что ему придется уехать из Пана, причем в такую даль?

— Вовсе нет. Он сильно воодушевился. Намерен произвести розыски в тамошних архивах, чтобы заполнить пробелы в истории войны Хризантемы и Одуванчика, особенно относительно роли королевы Гин на ранней ее стадии.