Книга Пустующий трон, страница 498 – Кен Лю

— Но я понятия не имею, как она себя ведет! – возразил Кинри. – Как я смогу изобразить человека, с которым даже никогда не встречался?

Идея сыграть роль одной из знаменитостей Дара казалась ему безумной.

— У тебя есть преимущество, коим не обладают даже самые опытные актеры: умение быть собой.

— Что это значит?

— Хотя я прекрасно освоила грим и маскировку, ничто не перекроет естественного сходства с человеком, которого ты изображаешь. Ведь если заменить грим маской, то не получится задействовать мимику. По правде говоря, именно твоя внешность заставила нас обратить на тебя внимание.

— Что?! – Кинри не сразу переварил столь откровенное заявление. А затем дрожащим голосом спросил: – Вы что, меня использовали?

— Нет! Я… вовсе даже не это имела в виду. – (Кинри не помнил, чтобы Арона так терялась.) – Мне следовало… следовало…

— Остановите карету, – потребовал юноша. – Я не буду пешкой в чужой игре в дзамаки.

Мота остановился и пояснил:

— Это я предложил остальным познакомиться с тобой. В юности я встречал женщину, которую ты изображаешь, и сразу заметил поразительное сходство.

— Ты?!

Из всех участников Цветочной банды прямолинейный и бескорыстный Мота был последним, кого Кинри мог заподозрить в обмане.

— Кинри, мне нужна была твоя помощь, – сказал Мота. – Прости. Стоило сразу говорить с тобою начистоту.

Кинри ждал.

Мота перевел дух и продолжил:

— Я чудом выжил в битве в заливе Затин и никого не уважаю так, как маршала Гин Мадзоти, которая погибла, чтобы не позволить Тенрьо захватить эти острова.

Кинри вспомнил представление Моты и Ароны.

— Но народ Дара стал забывать великого маршала, – объяснял Мота. – Все знают последние слухи о главной девушке «Птичника» или об актере, берущем по триста золотых за присутствие на званом обеде, но на маршала Гин Мадзоти всем плевать. В официальных документах она по-прежнему значится государственной изменницей, и все этим довольны. Никто не задается вопросом, правда ли это.

Каменное лицо Кинри смягчилось, когда он вспомнил о своей покойной наставнице Надзу Тей и историях, услышанных от придворных учителей.

Откровение Ароны принесло ему едва ли не облегчение: теперь появился повод отказаться от участия в вылазке. Но Мота искал правды. Разве не того же искал и сам Кинри? За каждой историей крылась своя правда, и это было важнее тайн боевых машин Дара.

— Мы с Роной ставим этот спектакль, чтобы напомнить людям: они живы лишь благодаря жертве, принесенной маршалом! Не верю, что она была изменницей, и хочу найти тому доказательства. Насколько я знаю, все неудобные для престола Одуванчика документы хранятся в Последнем Укусе. Да, там также кроются и другие чудеса и секреты – а потому это место интересно Рати, Види и Роне, – но в первую очередь они помогают мне, ибо я хочу вернуть доброе имя Гин Мадзоти.

— Ради друга можно и пырнуть кого-нибудь под ребра, – сказал Види.

— То есть, когда вы увидели меня… – Кинри был окончательно сбит с толку.

— Да, мы решили, что это знак свыше, – кивнул Мота. – Из всех представлений на Храмовой площади ты остановился посмотреть именно наше; из всех зрителей только мы с тобой бросились спасать Одуванчика и встретились взглядами. Это не простое совпадение. Не иначе сами боги захотели нашей встречи. Поверь, Кинри, я не собирался тебя использовать. За те месяцы, что мы знакомы, я понял, что ты парень смелый и находчивый, верный друг. Спасибо тебе.