Книга Пустующий трон, страница 249 – Кен Лю

— Но… – Саво не нашелся, что ответить. Обвинение Надзу в адрес льуку по-прежнему терзало его.

Как будто прочитав его мысли, Надзу обратилась к юноше более ласково:

— Кинри-тика, что бы ни случилось, помни: я презираю все то зло, которое уже натворили и еще натворят льуку. Но это не значит, что я ненавижу всех льуку до единого. Есть разница между коллективной и индивидуальной ответственностью, и, несмотря на то, что они зачастую переплетаются, умение видеть эту разницу – одно из важнейших в жизни. Даже мудрецы ано не смогли научить всех замечать ее. Я горжусь тем, что учила тебя и сама у тебя училась. Кинри-тика, ты блестящий ученик, и я желаю лишь одного: чтобы ты придерживался главнейшего принципа моралистов – «Поступай по справедливости даже себе во вред».

Саво посмотрел на наставницу и вдруг почувствовал, что больше никогда ее не увидит. Ему захотелось запомнить ее лицо, попросить что-нибудь на память, но он отогнал эти мысли. Его мать спасет старую женщину; она ведь всегда решала любые, даже самые сложные проблемы. Поэтому он сосредоточился на последнем наставлении Надзу Тей.

— Но как я пойму, что справедливо, а что нет?

— Этому тебя никто не научит, – ответила Надзу. – Ни боги, ни учителя, ни родители, ни друзья или возлюбленные. Просто открой свое сердце и слушай.

Тем временем неподалеку от Тиро-Козо, тайного лагеря, созданного императором Монадэту для обучения гаринафинов

Лошади остановились у подножия крутых скал. Фиро, ехавший во главе, подозвал Офлуро и госпожу Соку. Сопровождающие их солдаты остались сзади.

Фиро указал кнутом на укрытые туманом неприступные горы:

— За этими горами мой дом, где я провел больше времени, чем в Пане.

Неподалеку дожидался маленький воздушный корабль, а за ним маячила крепость, полная солдат.

Госпожа Сока дотронулась до своего раздувшегося живота и нахмурилась. Офлуро обеспокоенно посмотрел на нее, но жена лишь отмахнулась.

— Ренга, сколько времени мы должны будем оставаться с вами? Нам с мужем не терпится начать новую жизнь в Дара. Мне бы хотелось отправиться в Фасу до рождения ребенка, до весны, чтобы подыскать подходящую ферму для покупки.

— Мы останемся с императором столько, сколько он позволит, – рассмеялся Офлуро. – Моя голова до сих пор гудит после допросов в лагере беженцев. Нам обоим не помешает хорошенько отдохнуть перед дальней дорогой.

Фиро мешкал. Он еще не открыл своим спутникам, что у Дара есть гаринафины. Он привез Офлуро и его жену сюда из Боамы посуху, а не на воздушном корабле, чтобы получить чуть больше времени на раздумья.

Юный император сомневался, что искусству объезжать гаринафинов следует учиться, держа учителей в заложниках. Ему казалось неправильным идти к мечте, используя обман и принуждение.

Как бы поступила его мать?

Он припомнил историю, однажды рассказанную Рисаной.

Во время войны Хризантемы и Одуванчика Гин Мадзоти провозгласила себя королевой Фасы и Римы, объявив тем самым, как казалось, о своей готовности идти против Куни Гару.

Когда Куни с советниками размышляли, как поступить, к ним подошла Рисана и поинтересовалась: «Вам было бы проще решить, что делать, если бы Гин была мужчиной?»

«Да, пожалуй. Когда имеешь дело с честолюбивыми мужчинами, лучше позволить им зайти как можно дальше, покуда их поступки тебе на руку. Не поймешь, как далеко взлетит воздушный змей, пока не размотаешь всю нитку. Доверие – лучший союзник, чем зависть».