Книга Пустующий трон, страница 219 – Кен Лю

Ответ Надзу Тей не удовлетворил Кинри.

— Разве в играх, требующих мастерства, у игроков не должно быть равное количество фигур?

— У нас слишком большая разница в мастерстве. Если бы мы играли равным количеством фигур, партия оказалась бы быстрой и скучной, – ответила Надзу. – Мудрецы ано говорили: «Офитакру ки ингрокату доко и икапифики орукруа ингро фа, гин ко финонэ фа кридагэн» – «Относясь к заведомо различному как к одинаковому, не добьешься истинного равенства».

— Но…

— Не спеши. У тебя еще все впереди, – успокоила его Надзу. – Не пройдет и месяца, как мы начнем играть с равным количеством фигур.

Кинри неохотно кивнул, решив, что ради обучения готов принять предложенную фору. Он взял чайник из морской раковины и наполнил чашку Надзу; наставница трижды постучала по столу указательным и средним пальцами в знак благодарности.

— Как называется эта фигура? – спросил юноша, поднимая коралловую фигурку в виде воина с мечом. На груди у него красовался большой одуванчик. Возле ног лежала обезглавленная змея, служившая не только дополнением к образу персонажа, но и устойчивым основанием фигурки.

— Это король, иногда его также именуют генералом. Главная задача в дзамаки – захватить вражеского короля. В этом наборе красный король вырезан по подобию императора Рагина, в юности известного под именем Куни Гару.

— А, это отсылка к легенде, в которой он победил белого змея, прежде чем стать императором, – вспомнил Кинри.

— Точно. Тогда Куни Гару был простым разбойником, и мало кто, включая его самого, догадывался, какие свершения предстоят ему в будущем.

— Но люди должны были предвидеть, что из него выйдет кровожадный тиран. Разбойник – это преступник, вроде тех повстанцев, которых карала моя мать. Они заботятся только о себе, презирают закон и порядок и плюют на невинных людей.

— Все несколько сложнее… – Надзу замолчала и отпила чая, разом проглотив и жидкость, и слова.

Кинри уже привык к этому. Его наставница частенько останавливалась на полуслове. Выждав немного и убедившись, что продолжения не последует, юноша спокойно произнес:

— Может быть, позднее вы расскажете мне об этой стороне его жизни?

— Может быть, – с ноткой грусти ответила Надзу, ничего не обещая ученику, после чего вновь сосредоточилась на игре.

Кинри немного полюбовался фигуркой красного короля, представив себе основателя династии Одуванчика разбойником, грабителем, мародером и убийцей. В начале года он присутствовал на публичной казни повстанцев и слышал, как приговоренные называют пэкьу Вадьу и его придворных бандитами, отнявшими остров Руи у коренных жителей. Обвинения из уст разбойников, разумеется, были чепухой: как можно приравнивать законное завоевание во время войны к обычному бандитизму? Как оказалось, их собственный император, почтенный основатель Дома Одуванчика, и сам был настоящим разбойником, что лишний раз доказывало: трусливые повстанцы, не способные оценить великодушие льуку, пытались исказить историю на свой лад.

История была одним из любимых предметов Кинри. На языке льуку она называлась «перевспоминанием» и сильно отличалась от шаманских легенд и танцевальных повествований его народа. Деяния исторических фигур показывали и толковали не в контексте мифа; историки Дара объясняли события, сплетая факты в единый рассказ, где основными действующими лицами были мужчины и женщины, а не боги. Больше всего Кинри любил военную историю, а вот история философии и искусства – конек Надзу Тей – несколько его утомляла.