Книга Пустующий трон, страница 208 – Кен Лю

«Интересно, он боится, что я снова покалечу его, или не хочет, чтобы я заметила ненависть в его глазах?» – подумала пэкьу, но решила, что это не важно.

— Хорошо, – сказала она. – Это мне уже известно, но я рада, что ты верен мне. – (Дара заметно расслабился.) – Но почему ты не выяснил этого раньше?

Мужчина вновь задрожал. Танванаки с отвращением отвернулась. Подумать только: когда-то этот человек был кашима, в своих статьях надменно советовавшим самим властителям Дома Одуванчика, как лучше вести государственные дела, будто считал себя великим, но непризнанным мудрецом! Своим нынешним бедственным положением – не лучше помойного пса – он был обязан Танванаки, но той все равно невыносимо было видеть столь низко павшего ученого. Почтение к науке, еще в детстве внушенное ей Огой Кидосу и Луаном Цзиа, оставалось идеалом, до сих пор не покинувшим ее остывшего сердца.

— Вотан, прости своего раба! Познания Луана Цзиа многократно превосходят мои. – Он предусмотрительно не назвал Луана «учителем» и не добавил к его имени суффикс «джи», как обычно делали на центральных островах. – Этот… этот… этот глупый дара-рааки не заметил обмана, пока вы не предположили, что существует тайный код. Этот глупец пытался…

В шатре вдруг запахло мочой.

— Заткнись! – проревела Танванаки, взбешенная его жалкими оправданиями.

Конечно, она понимала, что расшифровать тайный код проще, когда знаешь о его существовании. Старые расчеты Луана Цзиа долгие годы считались намеренно вводящими в заблуждение. Никто даже не предполагал, что вычисления на самом деле зашифрованы.

Пэкьу подошла к выходу из шатра и подозвала стражу:

— Уведите его. Вымойте и дайте вдоволь еды и воды.

«Этот мозг нужно сохранить».

Битва в заливе Затин ясно дала Танванаки понять, что знания и умения народа дара станут главным препятствием к завоеваниям этих земель льуку. Чтобы покорить Дара, нужно было достичь хотя бы того же уровня развития техники. Однако, несмотря на то что льуку нехотя учились и перенимали инженерные навыки дара еще со времен первой встречи Тенрьо с флотилией Мапидэрэ, результатов это не давало. Познания этого народа в механике были своего рода языком с крылатыми выражениями и своими грамматикой, синтаксисом, морфологией и фонетикой. Корни этого особого языка уходили глубоко в народную культуру и историю, и чужаки ничего не могли перенять, не прикладывая серьезных продолжительных усилий по адаптации, переводу, копированию, заимствованию и, в конце концов, внедрению новых идей. Как и в процессе обучения чужому языку, здесь требовались фундаментальные перемены в мышлении, в образе жизни, в повествовании, которое народ складывал о себе. Тенрьо и его таны противились таким переменам. Умельцы льуку не могли превратиться в гениальных изобретателей, просто обслуживая города-корабли, равно как воины льуку, взяв в руки лук и стрелы, не становились вмиг меткими лучниками.

У Танванаки не было ни времени, ни возможности пестовать и развивать инженерию льуку до уровня механиков дара – слишком неустойчиво было положение Укьу-Тааса. Пришлось применить другую тактику: не выращивать умы, а похищать их. Тюремный лагерь в холмах Роро был тайным местом, где содержались захваченные на центральных островах Дара талантливые ученые, которых принуждали к сотрудничеству с льуку. Но большого толку из этого не выходило: нанятые Нодой пираты в основном привозили бесполезных философов. С этим математиком-кашима ей повезло.