Книга Говорящие кости, страница 602 – Кен Лю

Произведение под незамысловатым названием «Признания» состояло из двух частей. Первую вырезала Джиа Матиза, подробно рассказав о своем занявшем десять с лишним лет замысле обойти официальные институты власти и законы имперской бюрократии, чтобы вести тайную войну против льуку. Вторую часть надиктовала Гозтан Рьото, а затем ее рассказ перевели на классический ано: то было подробное последовательное повествование о кровавых репрессиях, осуществленных против местного населения правителями Укьу-Тааса.

На широких проспектах Пана возчики наемных экипажей горячо спорили с пассажирами; в подвесных чайных домах Мюнинга посетители оживленно обсуждали книгу за закусками и травяными настоями; на просторной Храмовой площади Гинпена ораторы поочередно взбирались на импровизированные трибуны из ящиков с товаром, чтобы произнести пламенные речи – как за, так и против. Даже на шумных рынках прагматичной Тоадзы продавцы и покупатели не могли удержаться, чтобы не обменяться суждениями о политике, покуда вели ожесточенный торг о цене дневного улова…

Казалось, буквально у каждого в Дара есть свое мнение о бывшем регенте Джиа Матизе и о договоре, который предстояло в ближайшее время подписать с льуку.

Пока пэкьу Дьана и императрица Шидзона вели напряженные переговоры, обсуждая окончательные условия капитуляции льуку, в качестве предварительного шага было заключено перемирие, – это позволяло начать незамедлительно оказывать помощь и без того уже много претерпевшим жителям Руи и Дасу. Дара предстояло ввести свою армию в Укьу-Тааса, но с гарантией, что до ратификации мирного договора никто никому не причинит вреда.

Груз продовольствия и медикаментов прибыл как раз вовремя. Рассредоточиваясь по островам, команды лекарей и солдат обнаруживали несчастных, переживших последнюю страшную зиму (как льуку, так и туземцев), исхудавших почти до состояния скелетов. Не единичными были доклады о случаях людоедства.

У многих туземцев имелись жестокие травмы. Годы непосильной работы, пыток и стихийного насилия со стороны надсмотрщиков-льуку не прошли бесследно. Тысячи и тысячи людей были ослеплены, изувечены, кастрированы… Врачи занимались этими больными, но были бессильны исцелить глубокие невидимые раны, причиненные психике.

Специально обученные Джиа травники выдавали льуку и перебежчикам высокого ранга, страдающим от жажды тольусы, специальный напиток. Его основным ингредиентом являлась особая разновидность грибных спор – тот самый белый порошок, который уничтожил тольусу, которую льуку посеяли собственноручно.

«Как странно, что яд и противоядие растут вместе», – удивился Кого Йелу.

«Один из главных принципов науки о лекарственных растениях состоит в том, что таких пар очень много, – пояснила Джиа. Ей вспомнилась подобная лекция, которую она читала в юности Куни. – Ужасно ядовитая семишаговая змея, обитающая в Фасе, предпочитает тенистые заводи, где произрастает гриб „плачущий мальчик“, который выделяет антидот. Трава „огненная саламандра“, превосходная острая специя, лучше всего уживается с подснежниками, прекрасным средством от лихорадки. Природа пытается примирить смертельных врагов».

Напиток принес страдающим от болезни немедленное облегчение и отрезвление, но им предстояло всю оставшуюся жизнь мучиться от последствий тяжкого недуга. А еще им необходимо было постоянно остерегаться опасности вновь заболеть жаждой тольусы: даже употребление обычных ягод было чревато для них бедой. Как следствие, им навсегда была закрыта дорога к традиционным духовным практикам льуку.