Книга Говорящие кости, страница 599 – Кен Лю

И Джиа непроизвольно принялась скрести ладони, как бы в намерении стереть с них невидимое пятно.

— Вы сделали то, что сделали, ради того, чтобы уберечь миллионы подданных от худшей судьбы, – произнес Кого Йелу. – Ваши поступки рассудит не закон, а сердца людей и долгий опыт. Вы всегда говорили, что подчинитесь суду истории, – история начинается в настоящем.

— Ты возлагаешь слишком большие надежды на простых людей, – заметила Джиа. – Узнав правду, они перестанут верить Трону Одуванчика и Тайному совету. Они близоруки, эгоистичны и находятся во власти сиюминутных страстей…

— А вы слишком низкого мнения о них, – возразил Кого. – Вы хотите создать систему тесно связанных друг с другом государственных институтов, которые будут служить народу Дара долгое время после вашего ухода, но система – ничто, если она не воссоздается, акт за актом, поколение за поколением, свободным народом, делающим выбор на основе полного знания фактов. Вы думаете, что способны к прозрению, но при всей своей мудрости вы не можете заглянуть так далеко, как глаза множества наших детей и их детей; не в ваших силах предсказать будущее. Народу Дара следует дать право видеть самому и самостоятельно прокладывать курс, рассказывая собственную историю.

«Ну ладно, – подумала она. – Я сделала, что могла. По крайней мере, мне удалось утаить самый главный секрет».

— Что ж, пусть люди получат свою правду, но потом не обижаются, – произнесла Джиа с безмерной усталостью. Не будучи больше императрицей Дара, она не смогла-таки удержаться от вопроса из области политики. – А что насчет льуку? Как Фара намерена поступить с ними?

— Ах да, есть еще кое-что, – спохватился Кого. – Императрица Шидзона обсуждает условия сдачи льуку напрямую с пэкьу Дьаной. Прежде чем начать переговоры, льуку выдвинули одно требование: они хотят получить противоядие от жажды тольусы.

— Нет у них права выдвигать требования! – Кровь прилила к лицу Джиа. – К тому же они больше не получат никаких улучшенных ягод дзоми: я позаботилась о том, чтобы все растения были уничтожены.

Кого Йелу покачал головой:

— Они просят дать им противоядие, а не еще больше яда.

— Никакого противоядия не существует.

Кого ничего не сказал, лишь выразительно посмотрел ей в глаза, и она поняла, что упорствовать бесполезно.

«Но это невозможно. – В голове у Джиа бился безмолвный крик. – Даже „плавники дирана“ не знали правду. Как он мог узнать?»

— Жажда тольусы поразила худших из худших, – сказала она. – Танов из числа непреклонных, высокого ранга перебежчиков, соглашателей, веривших в необходимость истребления своего народа. Пусть они умирают.

— Жажда тольусы обрушилась также и на танов, поддержавших Кутанрово Агу скорее ради личных выгод, чем из рвения, на соглашателей, пытавшихся снискать милость льуку ради спасения своих соотечественников, а также на мальцов вроде Тодьу, вашего внука, слишком юных, чтобы понять, во что они ввязываются, – возразил Кого.

— Это все отговорки, – ледяным тоном процедила Джиа. – А как же их жертвы? Почему ты за них не просишь? Почему не говоришь о справедливости?

— Сдавшиеся льуку тоже станут народом Дара, – ответил Кого. – Противоядие – акт доброй воли, весомый прецедент.

— Идиот! Льуку никогда не станут народом Дара! – Это было именно то, чего она опасалась со стороны Фиро. – Умоляю, не ломай сделанного мною! Льуку нельзя умиротворить, невозможно урезонить. Позволив им и их потомкам жить среди нас как равным, вы получите целые поколения, пропитанные ненавистью и бесконечным стремлением к мести, одержимые неусыпной мечтой о возврате господства. Только заставив льуку полностью и окончательно подчиниться, только изгнав захватчиков за море…