Книга Говорящие кости, страница 588 – Кен Лю

Кашляющую, кричащую, брыкающуюся спросонья юную пэкьу протащили по задымленным коридорам, пока она не оказалась на пустом дворе, бессильно наблюдая за тем, как языки пламени на объятых огнем строениях устремляются к небу, полному кружащихся снежинок, подобно орде сражающихся гаринафинов.

— Дьу-тика! Дьу-тика!

Гозтан с трудом удерживала готовую броситься обратно в пламя девочку. Должно быть, Тодьу сумел каким-то образом освободиться и устроил пожар. Взять воду для тушения огня в замерзших колодцах не получалось. Посланцы, которых отправили за городскими пожарными командами, застряли на запруженных народом улицах. К тому времени, когда прибыли повозки с водой из центральных цистерн столицы, которым специальные печи не давали замерзнуть, тушить было уже нечего.

— Это она сделала, – едва слышно проговорила Дьана. Глаза девочки горели ненавистью. – Это все она подстроила.

— Я не ожидала тебя увидеть, – сказала Джиа. Солнце едва поднялось, и опочивальня была залита золотистым сонным светом. – Разве сегодня не день коронации Фары?

— Императрица Шидзона настояла на проведении быстрой и простой церемонии. – Кого Йелу скользнул на место напротив хозяйки. Он был не в официальном придворном одеянии, но в простой мантии, придающей ему сходство с преподавателем одной из частных академий.

— Что ж, ей виднее, – заметила Джиа. – Хотя помпезные ритуалы соблюдаются не ради государя, но ради народа. Фара никогда не сумеет внушить подданным необходимое благоговение, если… Ладно, забудь, не мне теперь судить о таких вещах. Разве ты не обязан присутствовать на торжествах после коронации?

— Императрица Шидзона отменила все торжества. Она еще не оплакала своих братьев, как новая беда обрушилась на нас, подобно вчерашнему снегопаду. Тодьу, сын Тиму, погиб от жажды тольусы.

Джиа напряглась. Спустя несколько секунд она прекратила бороться с собой и горестно сгорбилась.

— Пэкьу Дьана, ваша внучка, проложила себе путь во дворец во главе делегации льуку, неся труп своего брата.

Тень гнева промелькнула на лице Джиа.

— А куда смотрела дворцовая стража?

— Императрица Шидзона приказала не причинять им вреда, – пояснил Кого. – Дьана требует, чтобы вы предоставили противоядие от жажды тольусы.

Джиа вздохнула.

«Фара всегда была слишком мягкосердечной. Но это не важно. Главное, что я сама отличаюсь твердостью. И я сделала так, что теперь не важно, кто сядет на пустующий трон».

— Льуку могут упорствовать в своем заблуждении, будто божественное наказание имеет земное происхождение, – ответила она. – Но в моих руках нет больше печати Дара. Какой смысл обсуждать со мной государственные дела?

— Да, это верно. – Кого Йелу склонил голову, тщательно обдумывая свои слова. – Здесь не зал заседаний Тайного совета. Я пришел просто навестить старого друга. – Он устроился в неформальной позе геюпа, как если бы снова оказался в Дзуди еще до того, как стал премьер-министром, а Джиа императрицей, – целую жизнь тому назад.

«Опять он за свое: никогда прямо не говорит того, о чем на самом деле думает».

— Последний визит перед тем, как меня казнят или сошлют на Тан-Адю? – спросила Джиа.

Невесть откуда взявшиеся силы вдруг наполнили ее, она выпрямила спину и села, приняв официальную позу мипа рари. На лице ее появилась безмятежная улыбка. Она шла в бой, быть может, в последний раз.