Книга Говорящие кости, страница 506 – Кен Лю

Нода Ми убрал меч обратно в ножны, достал писчий нож и начал очень аккуратно, методично резать себя: лоб, предплечья, бедра… Кровь текла из ран, и уже нельзя было отличить, кому она принадлежит: ему самому или его жертвам.

Тиму невольно поежился. Ему следовало знать, что он не чета Ноде Ми, когда дело касается хитроумных замыслов и коварных планов. Вместо того чтобы получить шанс отомстить за Танванаки, он добился лишь того, что подверг опасности собственных детей. Никакой он не Джидзу и не Кикоми, а всего лишь болван и неудачник. Он не смог защитить ни Дара, ни Укьу-Тааса, не сумел спасти даже свою собственную семью. Все, что ему известно, – это бесполезные слова, бесполезные идеалы, бесполезные книги, не стоящие даже воска, при помощи которого они написаны.

Когда Нода Ми подошел к нему, Тиму в отчаянии зажмурил глаза.

— Мне нужно от вас кое-что еще, – сказал Нода, голосом таким же холодным, как и блеск его клинка. – Напишите записку детям, чтобы они без сопротивления последовали за мной. Это единственное, что вы можете предпринять, если не хотите, чтобы очень скоро они переправились вслед за вами на другой берег Реки-по-которой-ничто-не-плавает.

Пан, одиннадцатый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

Премьер-министр Кого Йелу в сопровождении единственного «плавника дирана» спешил по извилистым темным проходам. Хорошо еще, что он знал дворец как свои пять пальцев: все шелкокрапинные лампы и фонари на китовом жире были погашены, чтобы затруднить продвижение злоумышленников.

Тяжелые двери императорской кухни беззвучно распахнулись на смазанных петлях. Кого Йелу и «плавник дирана» вошли внутрь и обнаружили, что в огромном помещении пусто и тихо. Даже шум непрестанно идущего снаружи дождя приглушали толстые стены, сложенные из камня, чтобы уменьшить риск пожара.

У них за спиной, на расстоянии половины полета стрелы от кухни, промаршировала колонна солдат. Слабый свет от их факелов проник в двери, выхватив смутные тени выстроившихся вдоль двух длинных стен печей, очагов и жаровен, с горшками, кастрюлями, сковородками, бамбуковыми пароварками, вертелами и всякого рода кухонной утварью, развешенной над ними. Продолговатый островок в середине комнаты, где овощи мыли и очищали от кожуры, где снимали чешую с рыбы, отделяли мясо от костей и нарезали его на кусочки, темнел, как надвигающийся корабль.

Премьер-министр закрыл дверь за собой и «плавником дирана».

Помещение моментально преобразилось. Ожили, зажужжав и загудев, шелкокрапинные лампы, вспыхнули факелы на китовом жире, пылавшие, как миниатюрные солнца. Кого Йелу, на миг ослепший от столь яркого света, прикрыл глаза длинными рукавами.

Дюжины бойцов в обтягивающих брюках и сшитых по фигуре доспехах из стеганого шелка, попрыгали с потолка и вынырнули из потайных ям, словно бы материализовавшись из воздуха. Все они были женщинами. Мечи и арбалеты нацелились на гостя, острия их холодно блестели.

Ви, лицо которой закрывала черная шелковая маска так, что видны были только лишенные выражения глаза, подошла и встала перед премьер-министром.

— Вообще-то, предполагалось, что до тех пор, пока все мятежники не будут пойманы, сюда никто не войдет, – произнесла она.