Книга Говорящие кости, страница 432 – Кен Лю

Он молча стоял, позволяя ее ярости и печали беспрепятственно излиться. И при этом чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Долгие месяцы странствовала она по Дара, негодуя на богов и проклиная мир.

Фара чувствовала себя совсем одинокой. После провалившегося вторжения в Неосвобожденный Дара пропал брат, и в народе упорно циркулировали слухи, что ее тетя-мать ради сохранения трона пошла на сговор с льуку и превратилась в настоящего тирана. Погиб в сражении адмирал Тан Каруконо, всегда любивший Фару как родную племянницу. Дзоми Кидосу, заменившая ей сестру, загадочным образом куда-то исчезла и более не появлялась на публике. Тайные попытки выйти на связь с госпожой Сото, ставшей для нее второй матерью, закончились неудачей. Из опасения привлечь внимание «предусмотрительных» Фара не рисковала обращаться к Айе Мадзоти, своей подруге и названой сестре.

Политическая буря, о которой она предупреждала Айю, захлестнула всех, кто был ей дорог, и унесла ее саму, бросив на произвол судьбы. Вне наполнявших дворец подковерных интриг Фара чувствовала себя еще более одинокой и растерянной. Почему императрица Джиа отозвала армию Фиро, когда тот уже стоял на пороге победы? Где ее брат и Дзоми? Что на самом деле происходит в Пане? Страшные подозрения терзали девушку, побуждая во всем разобраться, но она не знала, как это сделать.

Пока народ Неосвобожденного Дара продолжал томиться под ярмом, имперские корабли, груженные данью в виде зерна и мяса, плыли на острова Руи и Дасу, знаменуя позор Дара. Ходили слухи о бунтах и переворотах, при этом часто упоминалось имя императора Монадэту. У городских ворот стояли удвоенные патрули, солдаты с мечами наголо тщательно проверяли документы у проходящих караванов и пеших путников. Общества ветеранов стали очагами недовольства правлением Джиа, и многие старые солдаты открыто осуждали прекращение войны и унизительный мир. В ответ правительственные чиновники начали откровенно притеснять сообщества: многочисленные инспекторы сплошь и рядом закрывали их за различные мелкие нарушения законов и иные провинности. Впервые за долгие годы в небе над Паном реяли имперские воздушные корабли, как бы в напоминание, что императрица за всем наблюдает и все видит.

Так или иначе, у Фары не было возможности влиять на политику. Она не могла спасти мир, а потому ей оставалось только сосредоточиться на решении своей собственной задачи.

И Фара продолжила заниматься поисками возлюбленного, которые начала еще в Пане. Она побывала в рыбачьих деревушках на Волчьей Лапе и на фермах в предгорьях Фасы, расспрашивая про молодого человека, который путешествует в одиночку и любит смотреть на ветряные мельницы. Посетила далекие святилища Аму и уединенные островки у побережья Кокру, следуя за слухами о путнике, говорящем с акцентом Дасу. Девушка взбиралась на горы и пересекала потоки, прогуливалась по широким проспектам и блуждала в лабиринтах улочек, полагая, что пытается найти Саво.

Но нет, госпожа Сото была права. Саво – это только предлог. На самом деле она искала саму себя.

Золотой символ одуванчика сопровождал Фару от рождения: неумолкающие наставники, фрейлины, кузен Гимото – каждый считал своим долгом напомнить ей, как следует вести себя принцессе из династии Одуванчика. Само имя Гару, все эти интриги, подвиги, предательство, самопожертвование, которое оно подразумевает, – буквально все говорило ей о том, кем должна она стать. Фара так долго жила под грузом этих ожиданий, что не заметила, как они связали ее по рукам и ногам.