Книга Говорящие кости, страница 424 – Кен Лю

— Не предложи я тогда помиловать Вольу, я не стала бы той, кем была и кем остаюсь до сих пор. – Тэре пришлось напрячь все свои силы, чтобы заговорить. – Нет смысла сравнивать меня с отцом. Вольу был прав: я не могу изменить свою природу. Мне очень горько, но нет, я не сожалею.

— Вам не о чем сожалеть, ренга. – Голос Сами, по-прежнему лишенный сентиментальности, теперь был полон страсти. – Мы – все мы, выжившие и погибшие, – решили последовать за вами из-за вашей сострадательной натуры, величия духа, пробуждающего нечто столь же великое в наших сердцах.

Тэра разрыдалась, и Сами обняла ее.

— Столько людей погибло. О боги, так много…

— Мы вводим себя в заблуждение, когда полагаем, что ход истории предопределен, что будущее – это продукт деятельности некоей хорошо отлаженной машины, – сказала Сами. – Не думаю, что даже боги, если они существуют, могут без тени сомнений утверждать, что Мата Цзинду повел бы войну, если бы ваш отец его не предал, или что мы победили бы льуку раньше, не отпусти вы Вольу. Тысячи тысяч решений, принятых тысячами тысяч мужчин и женщин, – вот что образует причинно-следственную связь, а не одни только ваши поступки. Я говорю это не для того, чтобы оправдать вас или снять с ваших плеч груз ответственности, но желая укрепить в уверенности, что жить, следуя своей природе и принимая ее неизбежные последствия, – это, на мой взгляд, все, что требуется от нас.

Долго еще сидели две женщины под звездами, вслушиваясь в завывания степного ветра.

— Я знаю, вас терзает множество сомнений, – произнесла пэкьу Тэра.

Вокруг собрались все оставшиеся ее сторонники: Китос, Тооф, Годзофин, Типо То, Сами Фитадапу и прочие… В общей сложности меньше двух сотен человек, до сих пор не утративших веру в нее.

— У нас нет друзей и союзников, равно как и надежного убежища. Льуку видят во мне причину своих бед, агоны относятся ко мне как к предательнице. Всем им одинаково хочется видеть меня и моих соратников мертвыми. У меня нет плана, как одержать победу в самый последний миг, или хитроумного замысла, позволяющего вырвать успех из челюстей поражения. Если вы захотите покинуть меня сейчас, я пойму. Можете взять одного из пяти наших гаринафинов. Я благодарна всем, кто прошел вместе со мной столь долгий путь, и обещаю, что не буду никого преследовать.

Тэра сделала паузу, ожидая, что они скажут. Однако все молчали. Она терпеливо ждала. А что еще ей оставалось делать?

— Но если вы хотите идти за мной дальше, – продолжила наконец Тэра, – то вам следует знать: с этого момента мы больше не дара, не льуку, не агоны, не ледовые племена севера. Мы – новый народ без имени. Я намерена повести вас новым курсом, по дороге, ведущей не к славе или триумфу, не к господству или мести, не к империи или власти. Я могу предложить только трудности, сомнения и – в далекой перспективе – надежду на жизнь в согласии с вашей собственной природой.

Почти до самого утра в отряде не стихали разговоры и шли горячие споры. Куда можно пойти новому народу без имени в степи, где каждый бугорок, холм, оазис, пастбище, речка или озеро уже оспариваются множеством претендентов? Где найти приют на зиму, не боясь погони? Куда бежать им, готовым думать о том, что прежде казалось немыслимым, тем, кто уже нарушил столько табу и запретов, кто возродил чудовищ из тумана легенд, кто обратил священную технику арукуро токуа на нужды войны, кто сделал союзников из врагов и не желал нового кровопролития?