Книга Говорящие кости, страница 389 – Кен Лю

Склоняя вместе со всеми голову, Саво чувствовал, как сердце его наполняется миром и покоем, согревая теплом трепетно хранимую шкатулку в форме карпа. Как давно уже не испытывал он такого уюта, не ощущал себя столь желанным гостем.

«Мы оставляем позади свои имена, свою прежнюю жизнь, полную борьбы и насилия, и начинаем все заново».

Боль тоски и утраты пронзила его. Он нашел свой дом, но, чтобы войти туда, необходимо отречься от того, что было раньше.

Поутру Саво разыскал настоятеля и, испытывая одновременно трепет и надежду, изложил ему свою просьбу.

Не выразив ни малейшего удивления, Сломанный Топор повел юношу по вымощенной досками длинной тропе, которая вела от спален монахов к комплексу зданий, являвшихся средоточием духовной жизни ордена.

Всего таких зданий было три. Они отражали три различных аспекта миссии Руфидзо Исцелителя и назывались «Серебряное руно», «Накидка из плюща» и «Снежное перо».

«Серебряное руно» представляло собой внушительное сооружение размером с большой склад, какие можно найти в порту Димуши, да и внешне оно было такое же простое и незатейливое. Однако внутреннее пространство разделялось на множество этажей, где находились помещения самых разных размеров и назначения. Пока настоятель водил его туда-сюда, Саво понял, что в здании этом все организовано как в больнице: тут были приемный покой и палаты для больных, кабинеты лекарей и операционные. Дюжины монахов и монахинь в рясах занимались целительством: изготавливали снадобья из животных, растений и минералов, лечили пациентов при помощи акупунктуры и массажа (как обычного, так и поющими чашами), шелкокрапинных разрядов и ванн, оперировали больных, в том числе применяя и методы хиропрактики…

— Большая часть наших вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса, включая и меня самого, работают в «Серебряном руне», – пояснил настоятель. – Для последователей Руфидзо медицина традиционно была важнейшей сферой деятельности, и в Дара при всех храмах, посвященных зеленоглазому богу, издавна имелись больницы. Но вот только по мере того, как святилища обретали силу и славу под покровительством императрицы Джиа, которая и сама является непревзойденной травницей, некоторые настоятели начали забывать об истинном своем предназначении: заботиться о недужных, вне зависимости от богатства или заслуг оных. Следуя передающейся из уст в уста молве, пациенты, коих отвергли в больших обителях, приходят к нам, надеясь обрести здесь последнее прибежище. Мы лечим брошенных и отринутых: прокаженных, преступников, райе, беглецов, изгнанников, тех, кто уже стоит в ожидании на берегу Реки-по-которой-ничто-не-плавает и чье единственное желание заключается в том, дабы за ними присмотрели до мига последней переправы. А еще мы щедро делимся знаниями с теми, кто хочет изучать медицинскую науку, но не имеет средств или рекомендаций, чтобы стать учеником у настоящего лекаря. Когда они заканчивают обучение и готовы вернуться в большой мир, мы просим только об одном: никогда не отворачиваться от страданий, всегда уделять толику своего времени пациентам, которых прочие доктора стараются не замечать.

Сото представил себя целителем тела, но не ощутил к этому призвания.

— Тогда пойдем дальше, – сказал настоятель.

«Накидка из плюща» оказалась намного меньше. Построенная из бамбуковых столбов и увенчанная крышей из листьев, она вовсе не имела стен. Подобная конструкция напомнила Саво беседку посреди виноградника или воздушную ширму в детской. Тут тоже кипела деятельность: около двух десятков монахов и монахинь ухаживали за цветами в горшках и прочими растениями или хлопотали снаружи в огороде. В одном углу возле миниатюрной живой модели местности – с горами, долинами, островами и рифами – собралась небольшая группа. Люди поливали макет водой из ведер и обдували его воздухом из больших мехов.