Книга Говорящие кости, страница 388 – Кен Лю

Вместо того чтобы повторить одну из историй, которые он узнал про Руфидзо Исцелителя, бывший тан льуку почувствовал желание рассказать про Торьояну Миролюбивого. Он силился поведать о деяниях бога, неведомого его слушателям-дара, и, когда ему не хватало слов, переходил на язык жестов.

Послушники горячо поблагодарили его, заявив, что это была одна из самых трогательных историй, какие им довелось услышать за многие месяцы. Ку Куротен прослезился.

— Мы все утонули бы в безбрежном море страданий, – промолвил настоятель Отброшенный Тесак, – если бы не корабль, который есть вера, – вера в то, что мир можно исцелить, в то, что мы не заложники грехов своих родителей или преступлений нашей юности. Разве ты не видишь, Ку Куротен, что Торьояна Миролюбивый – это всего лишь еще одно имя Руфидзо Исцелителя? Твой приход сюда – воистину знак свыше.

Монахи и монахини стали просить Ку Куротена присоединиться к ним и стать братом.

— Но на совести моей много грехов, – возразил Ку Куротен. – Я убивал, пытал, калечил – и значительно увеличил число страданий в этом мире.

— Но ты же сам говорил, что Торьояна Миролюбивый был некогда могучим воином, гордившимся смертоубийством и купавшимся в крови, – сказал настоятель. – Однако, отложив в сторону боевую палицу и отказавшись поднимать ее снова, он стал великим учителем. Я некогда был разбойником с каменным сердцем и, не задумываясь, убивал ради наживы, однако отбросил нож, присоединился к исцелистам и сумел обрести душевный покой, исполняя свой долг. Решив посвятить себя Руфидзо Исцелителю, мы оставляем позади свои имена, свою прежнюю жизнь, полную борьбы и насилия, и начинаем все заново. Не важно, что ты делал в прошлом. Возьми новое имя, и это станет переломным моментом, ибо таким образом ты выразишь желание шагнуть в будущее.

Вот так Ку Куротен стал братом по имени Сломанный Топор. Со временем деяния Торьояны Миролюбивого дополнили легенду о Руфидзо Исцелителе, а слова нового брата из числа льуку стали частью богослужения этой секты дара.

— Бесполезно искать мести, глупо жаждать наказания, – продолжала престарелая монахиня. – Во имя справедливости творится новая несправедливость. Возмездие не исцеляет, а ненависть не лечит. Истинное проклятие – оказаться в ловушке из бесконечной цепи обвинений, ибо оттуда нет выхода.

Саво вспомнил кошмар Киго-Йезу, представил, какие новые ужасы случатся, когда брат Фары вторгнется в Укьу-Тааса. Он вспомнил кровавые кампании Гегемона, движимого желанием искоренить зло, и зажигательные речи пэкьу Тенрьо, его клятвы победить и отомстить за преступления адмирала Криты.

«А я ведь и сам дитя завоевания, плод союза, которому не хватало согласия, – с отчаянием подумал юноша. – Пусть я не убивал своими руками, жизнь моя есть плод насилия, совершенного во имя меня. Я так же не в силах изменить свое существование, как остановить войну между двумя народами».

Старая монахиня снова ударила молоточком по котлу, и по поверхности воды опять побежала рябь, а зал наполнил мелодичный звон.

— Выйдите из потока времени, встаньте в стороне от запросов истории. Посмотрите в лицо ужасам и посвятите себя оздоровлению и исцелению.

Льуку вторглись в Дара и причинили его народу невероятные страдания. Однако монахи и монахини этой обители не отреклись от своей веры. Перед мысленным взором Саво возникла статуя, которую он недавно видел в святилище: она сочетала в себе черты Торьояны Миролюбивого и Руфидзо Исцелителя, объединяя верования пришлых агрессоров и туземных жертв. Танто-льу-наро стал новым настоятелем вместо почившего старого, и созванное по этому поводу собрание постановило переименовать обитель в храм Спокойных и журчащих вод: в память об озере из слез в Укьу и водопадах Дара, представлявших два сакральных аспекта одного божества.