Книга Говорящие кости, страница 304 – Кен Лю

Крифи, много-много лет тому назад

Давным-давно, несколько тысяч лет назад, беглецы ано прибыли в Дара из-за бескрайнего моря. Хотя точная история того, как они расселялись по Островам и смешивались с аборигенами, образовав народ, назвавший себя впоследствии дара, теряется в дымке времен, совершенно очевидно, что степень влияния ано серьезно разнится от острова к острову. Сильнее всего под действием пришельцев изменился Большой остров, тогда как меньше всего оказались затронуты Руи и Дасу. Это если не считать мест вроде Тан-Адю, куда нога ано не ступала вовсе.

Дворец в Крифи брал начало от простой хижины с каменными стенами и соломенной крышей, только немного превосходившей размерами прочие лачуги вокруг. Хотя Мо-Ксана, ее обитатель, и величал себя королем, а хижину – военным залом, однако на самом деле он был всего лишь главарем шайки разбойников, сумевшим собрать больше добычи, нежели все его соперники в этом уголке Руи. Бандиты держали в страхе пастухов, крестьян и рыбаков в округе и брали у них что хотели в обмен на защиту от других шаек. Они с рассвета до заката упивались медом и пивом и обжирались жареной бараниной, а в перерывах между пирушками забавы ради боролись друг с дружкой.

Мо-Ксана гордился тем, что у него есть бронзовый меч и три золотых кольца, тогда как остальным членам его шайки приходилось сражаться деревянными дубинами и копьями из бамбука.

Но сердце Мо-Ксаны было таким же беспокойным, как бурные волны, что лижут берега Руи. Он не знал, чего именно хочет, за исключением того, что всегда стремился получить больше.

Потом пришли вести о великой войне, разразившейся на центральных островах, и Мо-Ксана со своими разбойниками пересек море на плетеных лодках, размерами лишь немного превосходившими чаны, в которых готовят дельфинов. Ему было все равно, на чьей стороне сражаться, лишь бы только получить больше.

На Большом острове Мо-Ксана увидел мужчин, которые ездили верхом на огромных лошадях и сражались при помощи блестящего оружия, и женщин в шелковых платьях, умевших толковать волю богов при помощи палочек из слоновой кости. Он слушал ученых, прочитавших все двадцать существующих в мире книг; пробовал вкусную еду и напитки с неведомыми ему названиями; встречал королей и королев, живших в настоящих дворцах, где больше одной комнаты.

Его смущало то, что люди смотрят на него свысока и перешептываются между собой, прикрывшись рукавами. Мо-Ксана злился, когда гости, сидящие рядом с ним на пирушке, хмурили брови и отодвигались в сторону, а одному типу даже хватило наглости спросить, почему бы ему не помыться, прежде чем являться за стол. Мо-Ксана посмотрел в зеркало и испытал глубокий стыд, когда увидел себя наконец их глазами: неотесанный чурбан из варварской земли, не имеющий ни сокровищ, ни божественного дара, не восхваляемый поэтами и утративший всякие права на наследие цивилизации ано.

И тогда Мо-Ксана поклялся сделать все возможное, дабы отражение в зеркале изменилось.

Он сражался с яростью, которой враги не могли противостоять. Он разрубал противников на части и забирал их бронзовые мечи. Он раскалывал им черепа и отнимал блестящие доспехи. Захватывая города, он вырезал всех, кто оказывал сопротивление, и раздавал покорившихся пленников своим соратникам в качестве рабов, а награбленные сокровища складывал в большие кучи. Но будучи щедрым хозяином, Мо-Ксана жаловал большую часть добычи воинам, и те предпочитали сражаться за него, нежели за любого другого господина из числа его союзников или врагов.