Книга Говорящие кости, страница 288 – Кен Лю

— Или пообщаться со слепцами, чтобы узнать, как они компенсируют невозможность видеть, – размышляла вслух Рати. – Может, твоя история про повелителя Фитовэо послужит для нас источником вдохновения.

Белая кошечка между тем перестала вылизываться и быстро замотала головой, как если бы пыталась избавиться от назойливой мухи.

— Есть много животных, – продолжила Рати, – у которых довольно слабое зрение. Я, кажется, припоминаю, что крот едва ли способен различать свет… И они могут послужить удачной моделью…

— Если честно, Рати, мне думается, ты берешься за проблему не с той стороны, – заметила Кисли.

Она уронила мочалку, очевидно забыв о намерении подманить к себе белую кошечку. Взяв лежащее рядом с бочкой ручное зеркальце, ученая стерла осевшую на его поверхности влагу.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда перед тобой стоит какая-то проблема, ты всегда решительно бросаешься в атаку, – ответила Кисли. – Что же, подобный подход заслуживает восхищения. Но иногда следует поразмыслить, а ту ли проблему ты решаешь. К примеру, я так и не смогла заставить этот пушистый шарик поиграть со мной, но мне следовало бы думать как кошка. Вот смотри!

При помощи зеркальца Кисли направила на противоположную стену солнечный зайчик. Белая кошечка моментально оживилась и принялась ловить пятно света, совершенно поглощенная игрой.

Задумавшись, Рати снова погрузилась в бочку.

«Ту ли проблему я решаю? В самом ли деле мне нужно разгадать тайну зрения?»

Она посмотрела на окно, затянутое поднимающимся от бочек паром. На подоконнике стояло несколько горшков, в которых росли побеги бамбука, карликовые сосны, кустики сафлора и пара орхидей. Рати держала эти растения в Киго-Йезу как напоминание о Цветочной банде, рассеянной ныне по разным островам Дара. Сафлор и цветки орхидеи прильнули к окну, словно кошки, наблюдающие за солнцем.

Имелись тут среди прочих также и горшки с подсолнухами. Она посадила их, потому что подсолнух считался любимым растением повелителя Луто, покровителя ищущих знания. Поэты ано сравнивали тягу ученых к знанию с тягой подсолнечника к свету. На этом выходившем на юг окне цветы каждый день провожали солнце с востока на запад, молчаливо поворачивая ночью свои головки на восток в ожидании следующего восхода.

Кисли говорила что-то еще, но Рати больше не слушала: мысли ее были заняты роями мотыльков, бьющихся о стекло, кошкой, охотящейся за пятном света, и организованным, почти неуловимо медленным поворотом в унисон тысяч золотых головок растений на плантациях подсолнечника.

Демонстрация была назначена на ночное время.

— Почему мне не позволили взять факел? – пожаловался Фиро, споткнувшись на поле о камень. – Да еще в такую безлунную ночь.

— Ренга, я выбрала эту ночь именно потому, что сегодня новолуние, – пояснила Рати Йера. – Пожалуйста, послушайте меня и побудьте в темноте хотя бы полчаса, чтобы глаза привыкли.

Тьма была непроглядная. Рати распорядилась погасить все фонари и факелы в районе поля для испытаний, и никому из примерно дюжины наблюдателей не разрешалось зажигать свет.

— Мне нужно успеть прочитать кучу донесений, – заявил Фиро.

— Погасите свет и читайте логограммы на ощупь, – отрезала Рати. – Не так ли в древних историях классиков ано поступают все школяры, слишком бедные, чтобы купить масло для лампы?