Книга Говорящие кости, страница 265 – Кен Лю

Короткие возгласы труб с острова Полумесяца сообщили ей все, что нужно знать. Гаринафины дара потеряли мужество, и теперь их отзывают на землю.

Гозтан заколебалась. Следует ли отдать воинам приказ вести погоню и уничтожить последнюю надежду туземных сил вторжения? Или же лучше проявить осторожность и закрепить победу, отозвав своих гаринафинов? Скакуны, сражавшиеся весь день и значительную часть ночи, уже находились на грани полного изнеможения. Еще не известно, как долго бы удалось Гозтан держать оборону, если бы враги не отступили.

Гаринафины дара развернулись, вышли из боя и резво замахали крыльями, улетая от городов-кораблей. Всадники-льуку в небе разразились торжествующим улюлюканьем, эхом ему вторил победный вой с городов-кораблей:

— Льуку кьо! Льуку кьо! Льуку кьо! Убивай их! Убивай их! Убивай их!

Остервенелые крики раскатывались над морем громовыми волнами, но Гозтан все еще колебалась. Она вглядывалась в лица ликующих воинов-льуку, которые небольшими группами собрались вокруг факелов, словно ночные мотыльки, роившиеся возле костров. Что-то здесь определенно было не так, но тану никак не удавалось определить источник своей тревоги.

Победа далась нелегко, и льуку пришлось заплатить высокую цену. Смрад опаленной плоти витал повсюду, палуба и рангоут стали скользкими от крови. Хотя у дара погибло много гаринафинов, Гозтан тоже потеряла половину своих животных, не говоря уже о всадниках, которым не суждено вновь увидеть Укьу-Тааса и свои семьи.

Так или иначе, Гозтан не могла избавиться от ощущения, что отступление врага было не столько вынужденным, сколько намеренным шагом.

«Что же я упускаю?»

И тут вдруг до нее дошло. За все время сражения она ни разу не увидела главного вражеского полководца – молодого императора Монадэту.

Гозтан повернулась к Ноде Ми:

— Ты говоришь, что Фиро всегда благоговел перед Гегемоном?

Нода Ми энергично кивнул, хотя в глазах у него читался страх: он не понимал, куда клонит Гозтан.

Разочарованные нерешительностью тана-гаринафина, многие наездники по своей воле устремились в погоню. Ими руководило стремление не только добить вражеских гаринафинов, но заодно истребить моряков и солдат дара-рааки, а также сжечь дотла базу дара.

Гозтан лихорадочно размышляла. Гегемон славился тем, что лично водил войска в бой, рискуя жизнью, чтобы вдохновить солдат. И наверняка Фиро не просто так не последовал сегодня примеру кумира и не оказался среди всадников. Это удивительное обстоятельство просто обязано было что-то означать.

Тем временем все крылатые звери – как убегающие прочь гаринафины дара, так и преследующие их гаринафины льуку – оказались за пределами неяркого света, который отбрасывали факелы на городах-кораблях. Теперь полет их можно было проследить только по смутным силуэтам крыльев в сиянии крохотных звезд. Силуэты эти приближались к берегу острова Полумесяца.

Гозтан вскинула руки и бешено замахала. Ей показалось, что она что-то слышит. Бурное ликование смолкло.

Где-то вдалеке раздался резкий свист. Он перемещался то к югу, то к северу. Нечто невидимое рыскало в темноте, словно хищный зверь, который вышел на охоту.

Тиро-Козо, более года тому назад

Комплекс длинных низких строений, угнездившихся в самом сердце долины, первоначально возводился как конюшни. Сразу по приезде в Тиро-Козо Фиро и его сподвижники долгие часы напролет практиковались в верховой езде, готовясь быть всадниками на других животных.