Книга Говорящие кости, страница 248 – Кен Лю

— Скоро мы увидим, действительно ли ты внес важный вклад в дело льуку, Преданный Пес, – ровным тоном заявила Гозтан до глубины души пораженному чиновнику-аборигену, который стоял сейчас рядом с ней.

Подобно тому как Фиро, готовясь к войне с льуку, вынужден был преодолевать инерцию процветающего в роскоши и неге Дара, так и Гозтан, организуя оборону Укьу-Тааса, одновременно сдерживала фанатизм своих непримиримых соплеменников.

Почему непреклонные сторонники Кутанрово взяли в Укьу-Тааса верх? Это объяснялось не только ошибками сторонников мирного сосуществования или нерешительностью Танванаки. На самом деле Кутанрово удалось создать и повести за собой столь мощную группировку благодаря тому, что она обращалась к самым глубоким страхам и обидам простых наро и кулеков. А крылись они в непреодолимом опасении того, что льуку не смогут выжить в Дара, не перестав быть льуку.

И заверения Кутанрово в том, что ее соплеменники могут и должны восторжествовать над туземцами, став в Укьу-Тааса еще более льуку, чем у себя на родине, умеряли эти страхи, в точности как тольуса утешила павших духом воинов, решивших, будто боги покинули их. Идея Кутанрово представляла собой настолько привлекательный образ будущего, что никто, даже великая Танванаки, не смел открыто бросить ей вызов.

Гозтан понимала, что, если она хочет привести армию к победе, нельзя пренебрегать чувствами рядовых солдат. Ей пришлось смириться с использованием рабской силы и организовать принудительный набор рекрутов во вспомогательные войска под угрозой расправы с их семьями. Она пошла на это в основном потому, что не существовало иного способа изыскать необходимые для обороны Укьу-Тааса ресурсы. Однако Гозтан понимала также, что эти меры полезны, ибо поднимают боевой дух ее воинов, играя на представлениях о превосходстве одного народа над другим. Гозтан не гнушалась затрагивать темные струны человеческого сердца, лишь бы только вдохновить бойцов. На войне все средства хороши, и иной раз ради достижения победы приходится идти на компромиссы.

Но с другой стороны, это была палка о двух концах: любое тактическое решение, отклоняющееся от провозглашенного Кутанрово полного доминирования льуку, было чревато подрывом морали. Поэтому Гозтан приходилось тщательно оценивать возможные риски и потенциальные выгоды. Облачить боевых гаринафинов льуку в туземного образца доспехи уже само по себе было шагом рискованным, так как наводило на мысль о превосходстве знаний дара-рааки, но они с Танванаки были уверены в необходимости заимствовать оружие из арсенала Дара. Обе женщины полагали, что со временем сумеют преодолеть неизбежные возражения Кутанрово, так же как они отстояли необходимость использования воздушных кораблей в помощь гаринафинам для несения патрульной службы, выдав это за всего лишь усиление традиционных обычаев льуку.

Но посадить солдат из вспомогательных туземных войск, в которых большинство завоевателей видело всего лишь вьючных животных, на спины элитных боевых зверей льуку – это уже выходило далеко за пределы подобного рода компромиссов. Символическое значение такого поступка, понимали Гозтан и Танванаки, очевидно для каждого из их соплеменников.

То обстоятельство, что разгрома флота в битве в заливе Затин удалось избежать только благодаря предательству Ноды Ми, который нанес удар в спину Гин Мадзоти и ее воздушной эскадре, служило для льуку источником неизбывного стыда. Ну а поскольку это противоречило утверждениям Кутанрово о непобедимости льуку, непреклонные старались всячески приуменьшать роль солдат Ноды Ми, выпячивая доблесть собственных всадников гаринафинов на раннем этапе сражения.