Книга Говорящие кости, страница 228 – Кен Лю

Дзоми, имевшая в качестве секретаря предусмотрительности доступ к результатам различных исследований в Императорских лабораториях, передала информацию Рати. В скальных пещерах на острове Полумесяца эту технологию усовершенствовали и наладили целое производство. Используя свежие листья, лианы и нарубленные ветки – стараясь при этом не слишком нарушить пейзаж, чтобы вид джунглей с воздуха никого не удивил, – размещенный на острове гарнизон Фиро задолго до вторжения в Укьу-Тааса соорудил настоящие подземные болота, где многочисленные лопающиеся пузыри обеспечивали постоянный приток ферментированного газа. Газ этот затем перекачивали в устроенные также под землей хранилища, чтобы использовать его для наполнения мешков воздушных кораблей после сборки.

Пока моряки Пумы Йему устраивали для льуку ночной спектакль, воины Фиро напряженно трудились в джунглях над заливом. А утром, едва лишь встало солнце, воздушные корабли поднялись в небо, готовые к давно запланированной операции.

На борту городов-кораблей воины-льуку как завороженные наблюдали за парящими в небе боевыми машинами, этими медузами, что плыли сами по себе в разреженной среде.

Со времени битвы в заливе Затин шелкокрапинные воздушные корабли постоянно фигурировали в ночных кошмарах молодых наро и кулеков, ожидавших неизбежного наступления дня, когда им придется дать бой ради спасения Укьу-Тааса. Тан Кутанрово описывала эти машины как символ извращенного мировоззрения дара-рааки, как механических чудовищ, служащих примером искаженного естества Дара.

Но льуку никак не ожидали, что эти воздушные корабли окажутся такими… красивыми.

Громадные суда сияли в рассветных лучах, их оболочка колыхалась, вздуваясь, опадая и трепеща, как если бы это были живые существа, а не боевые машины.

— Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! – Голос Гозтан прорезал тишину, как трубный зов гаринафина.

Воины развернулись к ней, словно подсолнухи к яркому полуденному солнцу.

Хотя Гозтан изо всех сил старалась избежать войны, теперь, когда бойня оказалась неизбежной, она ощутила, как на нее снизошло сверхъестественное спокойствие, подобное тому божественному откровению, о котором толкуют шаманы. В течение трех последних дней ее подспудно терзала мысль, что победа над Пумой Йему выглядит какой-то слишком уж легкой. А потому внезапное появление воздушных кораблей над этим пустынным островом оказалось для тана не таким уж сюрпризом – в некотором смысле мир вокруг снова обрел смысл. Расставляя ей ловушку, Фиро лишь следовал по стопам великой Гин Мадзоти, и, честно говоря, Гозтан в глубине души как раз и ожидала чего-то подобного.

Едва увидев воздушные корабли, она отрядила в трюмы самых доверенных наро-вотанов, велев им начинать секретные приготовления. Гозтан не желала кровопролития, но, раз уж туземцы пришли захватить Укьу-Тааса, она исполнит свой долг.

— Редко выдаются моменты, когда наши поступки способны повлиять на устремленный в будущее поток времени. Так благоразумный гаринафин взмахом крыла способен помешать обезумевшему стаду свалиться в пропасть. Насколько я могу судить, мы с вами сейчас как раз пребываем в преддверии такого судьбоносного мига, – произнесла Гозтан. – Многим памятно то время, много зим тому назад, когда пэкьу Тенрьо впервые поведал нам о своей мечте найти для льуку новую родину, где нам не будет грозить голодная смерть, где не бывает отбирающих жизни зимних бурь и жестоких летних засух, безжалостных стай жутковолков, засад саблезубых тигров и болезней, выкашивающих стада скота. Великий пэкьу говорил о прекрасном далеком крае, где нас ждут диковинные яства, мягкие постели, богатые пастбища, чистая вода и покорные рабы.