Книга Янтарная гавань, страница 559 – Виолетта Орлова

Дейра строго посмотрела на прокурора из-под своих красных очков.

— Согласно беруанскому законодательству, я несу ответственность лишь за тех учеников, которые находятся на территории моего учебного заведения.

— Совершенно верно, – насмешливо поддакнул ей господин Правдинс.

Дейра небрежно повела плечами.

— Но ученики, о которых идет речь, ушли с территории Троссард-Холла, следовательно, ответственности за них я уже не несу. Вы же знаете закон, господин Правдинс. И да, я готова принять Артура обратно, поскольку я убеждена в его полной невиновности.

Здесь Дейра Миноуг замолчала, равно как и обвинитель. Директриса занимала важное положение в беруанском обществе, которое, к слову, было на порядок выше, чем у господина Треймли. Так что ее слова без преувеличений имели вес, и если уж она действительно искренне была убеждена в полной невиновности подсудимого, то, стало быть, так оно и было. Ровно таким образом размышляли зрители; подобные же мысли витали в голове присяжных заседателей, когда они с алчным любопытством вглядывались в тонкие и благородные черты лица юноши, сидевшего напротив них. В свете показаний Дейры и сам подсудимый стал казаться им скромным, вежливым, рассудительным, да и вообще порядочным человеком. Его армутские корни были начисто позабыты легкомысленными людьми, которые умели видеть происходящее только таким образом, каким его представила авторитетная директриса. Если бы им показали тарелку с короедами, и король сказал бы, что там лежат жуки-дровосеки, они бы, несомненно, поверили.

В целом, это было на руку Артуру, ибо в какой-то момент стало казаться, что все, абсолютно все находятся на его стороне. Свидетели каждый на свой лад превозносили его добродетели, а зрители все более склонялись к немедленному оправданию подсудимого.

Правда, потом настало время опасного свидетеля. Его можно было назвать прокурорским, ибо он выступал за немедленное осуждение юноши. Этим человеком являлся Дорон Треймли. Мужчина медленно и тяжело поднялся на сцену; казалось, невысокий подъем представляет для него сильное затруднение. Отец Тина был бледен и мрачен, согнутые плечи и заострившиеся черты лица добавляли ему сходства со старым черным вороном, настолько дряхлым, что, казалось, он уже никогда не взлетит. Все его тело сотрясалось нервной дрожью, словно мужчина был тяжко болен. Глядя на него, создавалось впечатление, что именно он недавно лежал в больнице имени Короедникова, только почему-то легкомысленные врачи выписали его раньше времени.

Тяжелым немигающим взглядом опасный свидетель уставился на Артура, который, хоть в своей обычной манере и поднял вызывающе голову, тем не менее в сердце ощутил холодный трепет и тревогу. Бедный мальчик не мог даже вообразить, что ему придется однажды судиться с отцом лучшего друга, который отчего-то сделался его непримиримым врагом. Как странно и нелепо порой случается в жизни – те, кто по определению должны быть на твоей стороне, вдруг оказываются в противоположном лагере. Ты им искренне верил, уважал, даже по-своему любил, готов был защищать, а вместо благодарности или хотя бы простого ответного чувства – дружбы, крупицы понимания – получил нож в спину, да и не какой-то там нож, а фирменный армутский с кривой рукояткой. Как ни парадоксально, но именно от «своих» почему-то приходятся самые болезненные и даже разрушительные удары.