Книга Янтарная гавань, страница 461 – Виолетта Орлова

Затем юноша поспешно встал со своего неудобного ложа. Утро было раннее, первые лучи солнца едва позолотили вершины Таргаринских гор, но вместе с тем путникам уже давно следовало уходить. Тин, совершенно бледный от бессонной ночи, с грустью сидел возле раскрытой сумы, будто мысленно пытаясь наполнить ее деликатесами.

— Прости, приятель, – хриплым голосом извинился Артур. – Я заснул и даже не подумал оставить кого-то тебе на замену…

Юный повар посмотрел на друга и ласково улыбнулся:

— Да ладно тебе, Арч. Ты и так пытаешься все взвалить на свои плечи и постоянно ограждаешь нас от бед. Понятно, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно все мы устаем.

Эта серьезная реплика была совсем не в духе Тина, но Артуру приятно было услышать подобные слова от своего друга.

Даниел тоже уже проснулся; тщедушный юноша, высунув кончик языка от умственного напряжения, что-то строчил в своем дневнике. Тод лежал на песке поблизости и с ностальгической грустью глядел в ясное небо.

Лесное утро радовало взор: повсюду бойко запевали скворцы, соревнуясь с болотными лягушками, кукушек тут водилось бесчисленное множество, и, если бы не осознание близости Теней и Желтого моря, это место и впрямь могло бы показаться благодатным краем.

Сперва путники наведались к ручью, где они старательно заполнили водой все свои фляги. Тод наловил рыбу; ему удалось сделать это голыми руками, ибо местный ручей изобиловал форелью. Тин сразу же запек кушанье в тимьяне и дикой смородине; надо признаться, даже без соли речная форель была удивительно вкусной и нежной, с аппетитной хрустящей корочкой, тающей во рту. Также юноша замешал в одной из фляг пшеничную муку с холодной водой – эта безвкусная размазня, впрочем, отлично смазывала живот, заменяя утреннюю кашу, и вполне утоляла голод. Оставшуюся рыбу Тин завернул в холщовый мешок и бережно положил в суму.

— Этого нам хватит на два дня, – со вздохом заметил он. – Потом будем питаться саранчой.

— Рикки не против, – весело проговорил Артур, скосив глаза на ящерицу, вновь повисшую на его рубашке.

— Кормить эту нечисть нашей едой? – возмутился Тин. Рептилия, по всей видимости, правильно истолковала недовольный тон человека, ибо тут же сменила цвет, став огненно-оранжевой, и грозно зашипела.

— Ну что, ребята, в путь? – бодрым голосом проговорил Артур, окинув взглядом свою значительно поредевшую команду. Веселый и безмятежный тон давался руководителю с огромным трудом; но разве юноша был вправе вести себя иначе?

— Присядем на дорожку? – вдруг робко попросил Даниел. Юноша впервые предлагал подобное; в Беру не существовало такой традиции, ибо жители столицы никогда не ходили далее своей ветки. Однако Даниел много читал, а в книгах про мореплавателей упоминался сей любопытный обычай. Когда гераклионский моряк уходил в море, он никогда не знал наверняка, суждено ли ему вернуться. Отсюда и взялось это интересное правило, которое заключалось в возможности немного посидеть в кругу близких людей; своего рода прощание с любимыми и вместе с тем обещание непременно вернуться.

Друзья поддержали Дана и дружно сели на мшистые камни у ручья, совместно участвуя в этом своеобразном ритуале. Никто не знал, подобно гераклионским морякам, что ждет каждого из них за этой небольшой благодатной рощицей, один раз уже подарившей им спасение. Но имелась одна вещь, в которой отважные путники точно были уверены. Они – навеки друзья и соединены между собой прочной незримой нитью, которая ни при каких условиях не порвется, даже если вдруг прервется жизнь одного из них.